Мороз и солнце, день чудесный... По сопкам за окном казармы бронзовеют на земле и ветвях жухлые листья дубов, и это один из плюсов зимы в Приморском крае - нет снега, от которого нужно было бы постоянно освобождать плац. Лишь в утреннюю приборку возле казармы разгонишь пыль по углам и все. Зато на Камчатке в это время пришлось бы пыхтеть с лопатой, чтобы после обязательного ночного снегопада сперва выкопать траншею в сугробах от казармы до пирса с атомоходом, а потом в ударном темпе освободить площадку для построения в честь поднятия флага и гюйса...
Итак, утро.
Имитация зарядки позади, средний проход в казарме и шеи матросов подмыты, шконки заправлены и съедено на завтрак обязательное яйцо подводника. Осталось дождаться программы "Время" и дембель станет на день ближе. Дело за малым - узнать, чем нас будет до ужина развлекать начальство. Оптимально было бы телепортироваться из теплой казармы внутрь теплой лодки, вооружиться чертежами гидроакустического комплекса "Рубин" и тихо покемарить в генераторной акустиков на средней палубе второго. Или в худшем случае поизображать чистку шкафов все того же "Рубина" в носу первого отсека, навалив изрядную кучу пыли и грязи прямо на палубу около офицерской кают-компании. Или...
Увы, начальство этим утром не порадовало своим списком развлечений. Командир группы акустиков продал меня в рабство Помощнику - Герою с большой буквы, на шее которого висело в Экипаже практически все, за исключением разве что состояния реактора и торпЭд с атомными боеголовками.
Ха!
Вы полагаете, что питание и обмундирование сотни подводников на берегу и, тем более, в автономке простая задача? Проще, чем пульнуть торпЭду по учебной цели?!
Таки я вас умоляю!
Торпедист живет на всем готовом. Тыл по звонку из Штаба привезет торпЭды на пирс возле лодки, акустики поработают стропальщиками и подадут торпЭду в торпедопогрузочный люк. Ну уж тут торпедисты оторвут свои прокачанные ягодичные мышцы от баночек и втянут рыбку на стеллажи в отсеке. Возможно, вставят ее в аппарат. В автономке они вообще не будут шевелиться, а на учениях, может, выполнят пару раз команду "Пли". И все. Адмиральский час от завтрака до вечернего чая на стеллаже меж торпед... Так вот, вернемся в рабовладельческий строй. На Помощника, в отличии от тех же торпедистов, с неба ничего не падает. Он все время вынужден из вонючей субстанции лепить конфетки. Вот и сегодня он критично осмотрел четырех матросов, делегированных Экипажем ему для каких-то нужд. Как пить дать, в рамках очередной многоходовой бартерной махинации Помощника наши тельца чудесным образом повысят кратно мощность двух ядерных сердец красотки К-469 или принесут для нее декалитры краски.
Красота требует жертв.
Да, атомные красотки такие, они просто млеют от подарков типа "слоновка" и "охра". А уж от черной краски в ведрах готовы сделать для вас все что угодно!
Помощник закончил осмотр рабов и приказал нашей сборной команде одеваться для улицы. Форма одежды: шинель, шапка-ушанка, роба, брюки, тельник, кальсоны, караси и гады. За бортом казармы как-никак минус десять. И ждать в курилке за казармой. Мы поежились и вчетвером потянулись на выход. Мы это - два "люксА" (акустик и рулевой) с примкнувшими маслопупами (трюмным пятого и турбиной из четвертого).
Время в курилке до явления Помощника мы скоротали, строя версии того, зачем мы понадобились начальству. Самой правдоподобной версией было то, что командир 4-й Флотилии КТОФ поручил нашему Помощнику окультурить очередную помойку на подконтрольной Флотилии территории. Благо погоды для этого были в самый раз. Третью неделю мороз по ночам всего минус пятнадцать, а днем - тепло, чуть больше десяти на солнце. Самое оно возводить вокруг помоек редуты из дикого камня. Кладочный раствор песка в воде, даже без цемента, на морозе отлично схватывается. А если сложить стенку пошире у основания, она сможет пережить оттепель и дотянуть до весеннего приказа о дембеле, когда ее наверняка развалит матрос за рулем мусоровоза. Ну, так и с цементом он бы развалил... Только для хорошей стенки камней надо много. Таскать их придется издалека. По крайней мере, тепло нам будет весь день. Еще разведем костерок из мусора, наколем лед, добудем воду...
Помощник удачно появился, когда подошло время для второй сигареты. У офицера были в руках несколько пар холщовых нулЁвых рукавиц, два красных флажка и необычно задумчивое выражение на лице. Ломов и кирок для грандиозной стройки не наблюдалось. У нас на душе полегчало. Слегка. Помощник сел рядом с матросом-трюмным и угостил всех нас "Космосом". Как некурящий, я отказался от такой чести.
Помощник отравил свои легкие, оценил напряжение в фигурах рабов, снизошел до нас и обрисовал план дальнейших действий.
- Докуриваем, вдыхаем воздух полной грудью, встаем, строимся в колонну по двенадцать. Я - в голове с красным знаменем в руках, вы - за мной. Короткими перебежками через болота и сопки направляемся на склад ГСМ. Там хватаем четыре емкости с турбинным маслом и гидравликой, выдыхаем лишний воздух и телепортируемся внутрь нашего прочного корпуса на четвертом пирсе. Ясно?
- В общих чертах, тащ капитан-лейтенант, - откликнулся трюмный. Матроса из трюма пятого отсека АПЛ 671-го проекта, отслужившего на флоте полтора года, ничем нельзя напугать. Он видел все в жизни, и с таких ракурсов, что просто "ой". - Только нам непонятен механизм телепортации, тащ капитан-лейтенант. На отрезке от склада ГСМ до пирса. Все остальное - элементарно. Тем более, вы возглавите наш переход через Сен-Готард.
Помощник встал с лавки, принял картинную позу Суворова на краю пропасти где-то в занюханной Швейцарии и провозгласил:
- Богатыри! Родина вас никогда не забудет. Машины нет и не предвидится. Гидравлику и масло нужно будет вручную оттащить на пирс. Я верю в вас...
В этом потоке пафоса я как-то не мог уловить в чем соль шутки. Ну, четыре места. Ровно по одному на тягловое рыло. Кадет же учился не для того, чтобы таскать с места на место всякую фигню на службе. Для этого у него есть рабы в лице матросов-срочников. Так что как-нибудь дотащим. Фигли бешенной собаке круг в пятнадцать километров по сопкам? Плюнуть и забыть. Однако остальные матросы знали, что именно прячется за вторым дном пафосной речи Помощника.
- Бочки по двести литров, тащ капитан-лейтенант. Их можно только катить, - выдал трюмный.
- Ясен пень, не кантовать, - сказал Помощник. - Кантуя, я попаду домой в Техас не сегодня, а только после вашего дембеля.
- А они не развалятся в дороге, тащ капитан-лейтенант? - осторожно спросил турбинист, у которого было за спиной несколько семестров в Хабаровском железнодорожном институте и знание основ материаловедения с термехом.
- Много задаешь вопросов, матрос, - ответил Помощник и кивнул в сторону окон в казарме. - Они сказали - не развалятся, мы не имеем права даже сомневаться в этом.
Было не очень понятно по окнам, кого имеет в виду Помощник - Штаб дивизии или нашего Кэпа...
- Блин, волоком, семь километров асфальта и камней, где его не догадались обновить еще в прошлом веке, - выдохнул рулевой. - И это в те времена, когда наши космические корабли бороздят просторы Большого театра! Свежую кровь для лучшего атомохода! Тащить волоком, блин!
- Зато всю дорогу с горки, - вставил и я свои две копейки. - Главное, в конце притормозить на пирсе, чтобы бочки не нырнули в море.
- Поехали, - сказал Помощник, покидая курилку. - Коломбина вечером ждать меня одного не будет...
И мы поехали. Вернее, сначала пошли мимо памятника, болот и сопок вверх по дороге до склада ГСМ, а потом оттуда пинками покатили бочки вниз, к морю.
Как ни странно, они выдержали такое обращение. И еще до ужина с ободранными боками, но в остальном целая и невредимая, бочкотара уже стояла на пирсе возле верхнего вахтенного, а Помощник трясся в ледяном кунге "коломбины" по пути домой в Техас.
PS. Сегодня бочки с тонкими жестяными стенками такого путешествия явно не выдержали бы...