Вообще-то велопарковки самые обычные. Всё решает их местоположение.
Долгой и темной московской зимой Департамент капитального ремонта (ДКР) не спал. Как только растаяли сугробы, на улице Петровке обнаружились новенькие велопарковки. Прошлым летом Петровку реконструировали по программе “Моя улица”. Должны были сделать велополосы и даже заложили их в ширину улицы, но испугались гнева защитников прав автомобилистов и передумали, так что теперь ширина двухполосной улицы составляет больше восьми метров. Отсутствие велополосы ДКР решил компенсировать велопарковками. Они установлены на улице в количестве 52-х штук. Места для них выбирались как на подбор.
Эти четыре стойки располагаются недалеко от Малого театра. Ими смогут пользовать и зрители Большого, где велопарковок нет, а зря — лидер проекта Let’s bike it! Владимир Кумов большой любитель балета.
Идём дальше — до бутика Bulgari, где находится следующая велопарковка. Bulgari — римский часовой и ювелирный дом, его украшения очень любила Элизабет Тейлор. Всем остальным лучше не знать, сколько они стоят.
Прямо напротив еще четыре стойки, за которые конкурируют клиенты Cartier, Roger Dubuis, Panerai, IWC и не попавшего в кадр бутика Vacheron Constantin. Про Cartier все более-менее знают, несколько лет назад эта ювелирная марка выпустила красивый рекламный ролик, героиня которого передвигалась по Парижу на велосипеде. В Москве её клиенты пока пользуются менее прогрессивными видами транспорта. Остальные четыре бренда делают очень дорогие часы.
Коко Шанель была женщиной смелой. Она, например, ввела моду на загар. Мне нравится думать, что, живи она в наши дни, Шанель непременно ездила бы на велосипеде. Видимо, так же рассуждали специалисты ДКР, установившие еще одну парковку у бутика Chanel.
Мы пока не знаем, что именно будет на месте закрывшегося “Арт-салона”, но уже наверняка известно, что посетителям этого заведения будет, где оставить свой велосипед. Ну а пока этой велопарковкой могут пользоваться клиенты еще одной часовой марки, Ulisse Nardine.
Не знаю, есть ли на свете колготки дороже, чем те, что выпускает марка Wolford. Как же здорово, что теперь её клиенты смогут приезжать в любимый магазин на велосипеде!
В 1801 году швейцарский часовщик Абрахам-Луи Бреге запатентовал турбийон, устройство повышающее точность часов за счет частичной компенсации земного притяжения. В наши дни часы с турбийоном значатся среди самых сложный и, соотвественно, дорогих. ДКР любезно позаботился о том, чтобы у любителей часовых усложнений из магазина Tourbillon была собственная велопарковка.
Дальше по правой стороне Петровки располагается Генеральная прокуратура, сотрудники которой, видимо, не велосипедах не ездят, а по левой — народные кафе и бары, чьи посетители не заслужили собственной велопарковки. Но даже в программе ДКР бывают сбои — следующая велопарковка располагается у входа в кафе фри-фло “Мандариновый гусь”
Еще четыре стойки находятся напротив соседнего дома, у аптеки. Люкс люксом, но социальные объекты ДКР тоже уважает. Проблема в том, что это одна из немногих сохранившихся в Москве аптек старого образца, без товаров в открытом доступе. Здесь редко можно встретить больше трех покупателей.
Эти восемь стоек находятся у здания на углу Петровки и Рахмановского переулка. Предположительно, это страшно секретная организация, сотрудники и посетители которой тщательно скрывают свою любовь к велотранспоту, поэтому никогда там не паркуются.
Если кто-то хочет купить творог и морковку втридорога в магазине “Лавка Лавка”, то свой велосипед можно оставить тут.
Эта велопарковка находится недалеко Музея современного искусства и кафе “Март”, в котором любят кутить ребята из Let’s bike it!. Редкий случай на этой улице, когда тяга ДКР к люксу уступает место здравому смыслу.
Велопарковка у стены Высоко-Петровского монастыря тоже потенциально оправдана. Монастырь дружелюбный, а в десяти метрах от велопарковки находится вход в местную кофейню.
Ну а теперь наглядный результат такого благоустройства. Единственный запаркованный велосипед на улице с 52-мя велопарковками привязан к столбу. Велопарковки на Петровки есть везде — кроме тех мест, где они действительно нужны.