Однажды мы с подругой шли к сел. Черная Речка. Это селение находится в нескольких километрах от Нальчика. Не доходя до селения, мы увидели на грейдере немецкую машину. Машина стояла, возле нее было двое немцев. По- видимому, они чего-то здесь ожидали. Впереди нас ехала бричка, запряженная парой быков. На бричке сидело несколько кабардинцев—мужчин и женщин. Одна женщина держала на руках ребенка. Когда бричка поровнялась с машиной, немец приказал свернуть вправо, ближе к речке. Люди, ничего не подозревая, свернули на указанный путь.
Немцы искали мины, но, чтобы не пострадать самим, решили направлять на это место проезжающих жителей.
Быки шли медленным шагом. Немцы выразили нетерпение.
— Скорей проезжай, — закричал один на сидящих в бричке.
Кабардинец-старик подогнал быков. Бежать быки не могли—бричка была полна народу. Хозяину не пришлось еще раз погонять их. Один бык наступил на мину. Оглушительный взрыв... и все полетело в воздух. Бездыханные люди лежали теперь вокруг мертвых быков.
...Из селения шла еще одна бричка. На ней было двое мужчин и одна женщина. Девочка - кабардинка лет 15 шла сзади нас. Теперь она догнала нас и стояла вместе с нами. Слезы катились по ее девичьему личику. Убитые люди не были ей знакомы. Но она плакала, плакала за судьбу несчастных людей, ни за что погибших. Ее молодое девичье сердце не могло без слез перенести эту ужасную картину.
Бричка из селения подъезжала к нам. Люди ничего Не знали, что произошло здесь несколько минут назад. Им был только слышен взрыв мины. Немцы остановили бричку.
— Слушай, — сказал один, обращаясь к мужчине. — Вон лежат убитые быки. Они нечаянно сейчас наскочили на мину. Ты не бойся, езжай и забери мясо.
— Нам не нужно мяса, — сказал мужчина.
— Как не нужно? У тебя есть много мяса дома? — не отставал от него немец.
Женщина испугалась. Она мыслила так, что если они не возьмут от убитых быков мясо, немцы подумают, что у них много своего, приедут и заберут все, что есть в доме.
— Поедем, возьмем немного, — сказала она мужчинам.
— Да у нас с собой нет и топора, чем будем рубить? Всего ведь не заберешь.
Немец быстро поискал в машине и подал мужчине топор. Люди подъехали к убитым быкам, отрубили мясо, положили на бричку и уже хотели проехать там, где и подъезжали. Но немец скомандовал, чтобы они свернули еще ближе к речке и тогда только завернули бы на грейдер.
Люди, как и убитые прежде, ничего не подозревая, поехали на указанный путь. Я чувствовала, что немцы еще раз хотят испытать минное поле на этих людях.
— Не надо туда! — вдруг закричала девочка-кабардинка.
Немец обернулся и выстрелил в упор в нее. Люди услышали крик, но было уже поздно. Бричка наехала на мину. Снова оглушительный взрыв, и все полетело в воздух. Женщину было не узнать, мертва, один мужчина, повидимому, был еще жив, но помочь ему было невозможно. Немец прицелился, и раненый прекратил жизнь.
Немцы скомандовали нам, чтобы мы никуда с места не уходили, и мы теперь стояли, ожидая, что будет с нами. Молодое невинное личико девочки выражало застывший испуг и ужас. Она была мертва.
За что? За что вы сделали это, звери? За что заставили замолчать молодое сердце, только начавшее жить?
Но им было безразлично, они спокойно стояли возле машины и курили.
Нам не разрешали никуда уходить. Подъехала к ним легковая машина, из нее вышел офицер, о чем-то поговорил, сел в машину и уехал.
Немцы достали из машины какой-то аппарат и пошли к речке.
Не успели они пройти несколько шагов, как сзади них разорвалась мина—и одного не стало, другому оторвало обе ноги.
— Так им и надо. Собаке собачья смерть! — сказала моя подруга Наташа. Мы были свободны! Немец был еще живой, но мы поспешили уйти скорее от этого места, никому ничего не говоря.
Мы не пошли в селение, а пошли обратно в Нальчик. Мы пришли домой и ничего не говорили. На вопросы матери, почему мы вернулись, Наташа сказала, что не хотели идти, решили вернуться.
Вот как эти „гуманные арийцы“ разряжали минное поле.