Немцы появились в полдень. Они выскочили из оврага на мотоциклах, обстреляли машины из автоматов и пулеметов, две подожгли. Несколько раненых и водителей выпрыгнули из полуторок, хотели было скрыться в лесу, но не успели, были расстреляны. Тут Лида впервые встретилась с фашистами. Она хотела было оказать помощь упавшим, но ей преградил дорогу рослый немец, видимо, старший, весь в пыли, в серо-зеленом френче с засученными по локоть рукавами, в брюках, заправленных в короткие сапоги, в каске. — Не надо, мои ребята бьют наповал. Вы кто? — тыча в грудь автоматом, спросил он на чисто русском языке. — Врач я, а это раненые. — Евреи, коммунисты, комиссары есть? — Тут только раненые. Потом их гнали под конвоем до Невеля и дальше до Полоцка всех вместе: мужчин, женщин, здоровых, раненых. Шли голодные, оборванные. За несколько дней Лида осунулась, нос заострился, губы кровоточили. Гимнастерка разорвана, сапоги разбиты. Брели, еле переставляя ноги, а конвоиры подгоняли: «Шнель, шнель, руссиш шва