Вечером Карина выгуляла собаку. Видимо, недовыгуляла, да еще и мало похвалила Тэйчу после прогулки за хорошее поведение.
Только я улеглась и задремала (второй час!), как под дверью пёсиха начала поскуливать, жалуясь, что ей срочно хочется в туалет. Пришлось одеться и выводить: мало ли, думаю, может, диарея, приспичило собаке.
Вышли на прогулку. Она попыталась тянуть вперед, но со мной не забалуешь, поэтому пришлось ей вести себя прилично. Гуляем-гуляем, я жду, что вот-вот собака присядет, чтобы сделать свои дела — большие и маленькие. Но диареи никакой не было, слегка присела — для виду, как я потом поняла, и, радостно помахивая хвостом, попыталась рвануть. Но не тут-то было. Я не стала ее спускать с поводка — ищи потом свищи, полчаса точно придется ждать, когда собакевич набегается.
Я скомандовала «домой», она разочарованно побрела, по дороге внимательно внюхиваясь-вчитываясь во все надписи, оставленные пробегавшими днем собаками. Прилично вела себя, почти не тянула, шла на поводке безо всякого волнения.
Пришли домой, я стала снимать с собакена ошейник. Это надо было видеть ее задранную морду с широко раскрытой в улыбке пастью — она же не просто так себя хорошо вела на улице! Тэя — хорошая девочка, надо ее хвалить, чесать и гладить за это, а потом опять гладить, чесать и хвалить.
В 2 часа ночи подняла ради этого финала, вот китайская задница!