Часть 1. Ноябрь87
Старшина команды гидроакустиков мичман БрОня телосложением и лицом напоминал советского актера Алексея Петренко времен покражи тем электромотора в коротометражке «В.Давыдов и Голиаф».
У Брони за плечами была срочная на лодке первого поколения, школа мичманов и вот уже одиннадцатый год службы на атомных пароходах 671-го проекта на просторах мирового океана от Камчатки до Красного моря. На берегу в поселке Дунай его ждала женка с дочерью, а в [censored] Витебской области, что в Беларуси, мать и сестры с выводками племяшей. От дембеля на пенсию его отделяло чуть-чуть времени. Грядущая пенсия, когда тебе нет сорока пяти , плюс отложенная на сберкнижку часть денежного довольствия за прошлые морЯ и автономки гарантировали неплохие перспективы после возвращения на материк.
Для этого надо было продержаться ночь и выстоять день.
Всего ничего.
Но Броня все последнее время чувствовал усталость. Больше всего моральную. Особенно на выходАх в морЯ. Тогда учебные тревоги, даже при исправной большую часть времени матчасти, наводили какую-то инфернальную тоску. Постоянно хотелось на Базу. По барабану, что там еще скрипела зубами зима, а до цветения багульника на сопках - вочы выпучить. Но там была твердая, надежная земля под ногами, которая начинает покачивать, если только переборщишь с шилом. А в море, особенно на теплых югах под ногами - лишь палуба парохода, пусть и стальная. Причем бывает, и в шторм она неспокойна на глубине 50 метров.
Даже на трезвую голову.
Не...
Броне хотелось провести остаток службы на берегу. Но Экипаж через месяц должен был забрать лодку у сменщиков. А там светили новые выходА в морЯ с тревогами, глубоководными погружениями, торпедными стрельбами и поломками матчасти.
Без поломок матчасти – никак нельзя.
И с обязательным бонусом в виде автономки примерно через год.
И это в лучшем случае.
От автономки через год он бы мог отвертеться - как раз выходил срок дембеля. А вот раньше - никак. Кровь из носа - придется идти в морЯ. Причем с экипажем, в котором лишь треть что-то понимает в службе.
Броня подумал, как какой-нибудь малолетний дебил откроет клапан, и лодка в миг заполнится водой.
Брр...
Или его собственный начальник - зеленый лейтенант Осокин заслушается своим хеви-металом, проспит цель прямо по курсу и атомоход въедет обтекателем в бочину какого-нибудь танкера. Или...
Дверь открылась и в каюту вошел мичман Коновалов - техник-гидроакустик, непосредственный подчиненный Брони.
- Изучил дела? - спросил техник. - Решил, кого берем?
- Студента.
- Там половина студентов, - заметил Коновалов. - Какого именно?
Броня сверился с личным делом и назвал мою фамилию.
- Твоего земляка? - усмехнулся в усы техник.
- Как сказать. Он из областного центра - Витебска. Почти двести километров от [ censored ], - произнес старшина команды. – Свистни Головко, пусть приведёт. Надо на всякий случай проверить. Вдруг – дебил. Хоть из Витебска. Потом на толкового фиг поменяешь. Всё стоящее разберут коллеги Русанова и Меркурьева.
- Зачем на эртэмке матрос-акустик? – удивился Коновалов. – Там же все акустики сундуки и кадеты!
- У них матроса-радиометриста нет.
- Так нам с учебки радиометристов и не прислали!
- Русанов переучит. Ничего сложного, - ответил Броня. – Меня с радиометристов переучили в акустики. Ничо. Пока живой.
Коновалов пожал плечами с выражением «Чудишь, Начальника!» и выглянул в коридор. Заметив Головко, передал ему приказ Брони.
Часть 2. Ноябрь87.
В сопровождении рыжего матроса, откликавшегося на погоняло «Голова» и носившего на груди номер Р-22-12, я вошел в персональную каюту акустиков, находящуюся в береговой казарме Экипажа. Замер на входе. Помещение напоминало склад запчастей в телевизионной мастерской. Две шконки, стол у окна и стулья у стен слегка оживляли обстановку. Коновалов в мичманской тужурке меланхолично ковырялся отверткой в брюхе бобинного магнитофона, распластанного на столе. Броня что-то разглядывал за окном.
- Тащ мичман, - обратился Голова к старшине команды, расслаблено встав рядом со мной, - ваше приказание выполнено. Я его привел.
Броня отвернулся от пейзажа за окном в духе картин Питера Брейгеля и посмотрел на меня.
- Для чего нужна МГ-23, Студент? – спросил он.
Я от неожиданности поперхнулся, но сумел нервно выдавить:
- Станция МГ-23 измеряет скорость звука в воде, товарищ старший мичман.
- И?
- Зная изменение скорости звука в зависимости от глубины, можно определить тип гидрологии моря.
- От чего зависит скорость звука?
- В воде?
- Товарищ старший мичман, - поправил меня Головко.
- В воде, товарищ старший мичман? – переспросил я.
- Обучаем, - подал голос Коновалов, не отрывая взгляд от потрохов магнитофона.
- В воде, - хмыкнул Броня.
- От температуры воды и ее солености, товарищ старший мичман, - отрапортовал я и добавил: - В основном.
- Почему возникает термоклин?
- Когда не смешиваются два слоя воды разной температуры, например, товарищ старший мичман.
- Что дает знание о положении термоклина?
- Лодка может под ним спрятаться от противника. Или не услышать, что происходит наверху.
Броня и Коновалов странно переглянулись.
- Магнитофон починить сможешь? – спросил Коновалов, показав на детали устройства, рассыпанные по столу.
- Нет, товарищ мичман, - ответил я.
- Честно, - отметил Коновалов и, нырнув обратно внутрь магнитофона, добавил: - Чистить фильтры и вести журнал научим, а паять я тебе все равно ничего не доверю.
Броня посмотрел на Головко. Матрос хитрожопо в ответ глянул на старшину команды из-под рыжих бровей.
- Пусть он, - Броня кивнул на меня, - сделает тридцать второй номер и пришьет на карман. Покажи, как лучше заламинировать его дуковским мешком. Я не хочу, чтобы акустик был похож на трюмного. И скажи Кудрявцеву зайти ко мне.
- Разрешите идти, тащ мичман? – спросил Головко.
- Хватит лыбиться до ушей, - бросил Броня. - Я понимаю, у борзых карасей праздник – тебя и мутного торпедиста Кушнера на веки вечные заменят при чистке гальюна. Но не расслабляйся. Палубу здесь, в каюте, будешь драить лично ты, Голова.
- Почему, тащ мичман?
- Думаю, ты и сейчас не сможешь различить шумы эсминца и траулера.
- А он сможет, тащ мичман? – ревниво посмотрел на меня Головко.
- У тебя было полгода форы, - заметил Броня. – Проваливай к Кудрявцеву. Пусть полторашник отвесит тебе п…лей. А то мне лень о тебя ботинки пачкать…
Главная часть. Март84.
На боевой пост заглянул Командир.
- Как горизонт, Бронислав? - спросил он. - Через час сеанс связи. Всплывать можно?
- Тащ Командир, - бодрым голосом отозвался Броня, сняв с одного уха наушник, но продолжая следить глазами за тем, как по экрану перед ним спокойно бежит по кругу зайчик электронного луча. - Ничего подозрительного не слышно поблизости. Пять минут назад мимо нас сейнер прошлепал своими винтами. И все.
Кэп положил руку на плечо мичмана и десяток секунд пронаблюдал за экраном.
- А это что? - спросил он, показав на небольшой пик на экране.
- Пока неясно, - отозвался Броня. - Далеко. Но на слух - ничего общего с коробками из сопровождения Китти. Будь у меня прибор, который в прошлом месяце штабные испытывали у нас, наверняка уже сказал бы, что какой-то корейский рыбак затемно возвращается с промысла.
- Ты о буржуинском электрокардиографе?
- Ага, - согласился мичман. - Хорошая вещь. Можно точнее разложить звуковые гармоники.
- Только приборы на «Филипсе» делают без учета габаритов нашего парохода, - заметил со вздохом Кэп.
- Есть такая недоработка, - ухмыльнулся Броня. - А то, понимаешь, из-за буржуев пришлось трап снимать, чтобы телевизор протиснулся в люк. Надо бы, тащ Командир, письмо написать на завод. Пусть учтут наши замечания.
- Замполит вроде бы не спит. Стоит его этим озаботить, - отозвался Командир.
- От имени и по поручению партии и правительства...- начал было говорить старшина акустиков, но в этот момент на экране перед ним электронный зайчик резко подпрыгнул, а в наушниках раздался подозрительный шум.
Командир тоже заметил изменения на экране.
- Тварь показала нос из своей шхеры? - спросил он.
- Шум по левому борту. Цель групповая, - отрапортовал официальным тоном мичман. Матрос-акустик рядом с ним тут же начал строчить карандашом в своем вахтенном журнале, занося в него данные обнаруженной цели.
Командир оглянулся. В Центральном все было спокойно. Прикинув в уме направление на цель, траекторию движения своей лодки, карту побережья корейского полуострова и Цусимского пролива, Кэп больше для себя, чем для акустиков - Броня уже надвинул оба наушника на свои лопухи и вряд ли мог слышать, о чем в пол голоса говорит его начальство, - тихо произнес;
- По направлению похоже на выход авианосца и его свиты из-за острова Чугда.
Кэп положил руку на плечо акустика.
- Дистанция до цели 50 кабельтовых, тащ Командир.
- Авианосец не слышно?
- Далеко. Вычленить голос Китти Хок нельзя.
- Подвсплыть?
- Если они идут от островов перпендикулярно теплому течению в проливе, это нам мало что даст. Даже можем с нашей поганой гидрологией, мелководными банками и островами потерять эту цель. - Броня ткнул пальцем в экран. - Тридцать метров тепла наверху, а ниже до самого дна - смесь кислого с пресным.
- Термоклин. И мы – под ним.
- Ага.
На экране засветка от шумов групповой цели росла с каждым оборотом электронного луча.
- Еще не разделилась?
- Цель групповая, - добавив к голосу официоза, ответил Броня. - Кажется, гремит танкер. Тихоходный. На его фоне есть свист турбин. Что-то более быстроходное.
- Китти заправляется под защитой острова от ветра, - тихо сказал Командир. - Горючку всю истратила. Вот и объяснение, почему со старухи никто сутки не летал.
Командир развернулся и, посмотрев на рулевого матроса, приказал:
- Право руля. Держать курс 165. Скорость двенадцать узлов. - Лодка словно истребитель накренилась и ушла в циркуляцию. Командир, смерив еще раз взглядом рулевого, добавил: - Боцмана - на рули! Старпома в Центральный. Готовить перископ к подъёму. Держать глубину 70 метров. Акустик, как обстановка?
- Центральный, групповая цель справа по курсу.
- Курс 165! – выкрикнул матрос на рулях, потесненный запыхавшимся Боцманом, который занял место за горизонтальными рулями.
- Акустик, обстановка! – выкрикнул Командир, пропустив мимо себя матроса, открывающего в Центральном посту шахту перископа. Затем прижался к трапу, давая дорогу сонному Старпому, спешащему в состоянии зомби в штурманскую рубку.
- Групповая цель, справа по курсу, - доложил Броня.
- Что-нибудь еще?
- Горизонт чист.
- Принято, акустик! – Командир посмотрел на пульт управления за рулями. – Боцман, всплываем на пятьдесят метров. Право руля. Курс 25!
Лодка снова ушла на циркуляцию, возвращаясь по старому маршруту в место, на котором была десяток минут назад.
- Штурманская, дистанция до цели!
- 50 кабельтовых, - откликнулась штурманская голосом Старпома.
- Принято, штурманская!
- Глубина – 50 метров! – доложил Боцман. – Курс 25!
- Групповая цель слева по борту!
- Принято, акустик, - выдохнул Командир. – Боцман, глубина 30!
- Есть держать 30 метров!
- Дистанция до цели 40 кабельтовых!
- Акустик – пеленг на цель!
- Пеленг 345!
- Принято, акустик! – выдохнул Командир. – Штурманская! Дистанция до цели!
- 30 кабельтовых!
- Боцман! Держать глубину 9 метров. Поднять перископ! Акустик!
- Пеленг 340!
- Глубина 15 метров!
Гидравлика начала толкать перископ наверх. Командир в центральном приготовился припасть к его окулярам.
У Брони вдруг во весь экран расцвел цветок новой цели. В уши ворвался адский вой турбин. Мичман чертыхнулся и проорал:
- Авианосец справа по курсу! Дистанция десять кабельтовых!
- Глубина 10 метров! – выдавил Боцман.
Командир промолчал, вглядываясь в темноту ночи за бортом. Он сам был занят перископом, а его ноги бежали вокруг распахнутого зева шахты в середине Центрального поста. Командир наконец замкнул круг и бросил перископ вниз, огласив Центральный криком:
- Срочное погружение!
Боцман дернул джойстиками. Лодка клюнула носом вниз… и получила удар в правый борт. Рыскнула в сторону, погружаясь.
На экране акустиков пылала сюрреалистичная роза цели над головой.
Последовал удар в корме. Лодка провалилась на несколько метров вниз и продолжила движение вперед, но корпус болезненно задрожал.
В Центральном замерли в ожидании срабатывания аварийной защиты реакторов. Но ничего не произошло.
- Аварийная тревога, - тихо сказал Командир, посмотрев на людей в Центральном. – Осмотреться в отсеках!
Эпилог. Март89.
Броня так и не пошел в последнюю нашу автономку.
Чуял… Блин...