У смерти был запах кофе.
Унылый запах горького, растворимого напитка, который измученная медсестра подавала Николаеву в ординаторской.
Каждая смерть в реанимации оканчивалась этим - чашкой дешёвого кофе. Николаев выпивал её одним глотком, обжигая нёбо. Кофе не бодрил. Но ритуал выполнялся неукоснительно вот уже пятнадцать лет, служа своеобразной тризной по выскользнувшей из рук врача жизни.
Сегодня было удивительно тихое дежурство. Мониторы не сигналили, размеренно гудели аппараты жизнеобеспечения, в зале лежало лишь несколько стабильных пациентов после операций.
В дверь позвонили.
- Андрей Иванович, вас там спрашивают. Родственники. - Подошла к Николаеву медсестра.
За дверью стояла женщина. Средних лет, ухоженная.
- Ой, доктор, - зачастила она, только увидев реаниматолога, - спасибо вам за маму!
- Какую маму? - Не слишком вежливо буркнул Николаев.
- Ой, ну как? Лаптева Тамара! У вас лежала неделю назад с инфарктом! Говорит, вы самый лучший доктор! Жизнь ей спасли!
- Аа, да. - Николаев не запоминал спасённых. Зато фамилии тех, после кого он пил кофе залпом, навсегда укладывались свитками памяти.
- Я вам тут... - Женщина протянула звякнувший пакет.
- Не нужно.
- Ой, пожалуйста, возьмите! Мы так благодарны! Маленький подарок вам!
Николаев взял пакет. Он не торопился обратно - в реанимацию. Раз не зовут, значит всё спокойно. И можно позволить себе кратковременный отдых. Пусть и в разговоре с ойкающей дамочкой.
- Спасибо, - сказал он. - Ваша мама хорошо себя чувствует?
- Ой, да. Вот сейчас на реабилитации в санатории, - радостно закивала женщина. - А знаете, доктор, что она о вас говорит?
- Что?
- Говорит, что вы всегда пахнете кофе. А она так его любит, что не могла себе позволить умереть и не выпить ещё хоть одну чашку. Ой, ну прям животворящий запах!
Женщина засмеялась.
А Николаев внезапно вспомнил.
Вспомнил Лаптеву Тамару. Бабушку, к которой он почти не подходил - с ней вполне справлялся молодой ординатор.
А в те три раза, когда он сам осматривал её, запах кофе от него был действительно крепким и свежим.
Потому что тогда у него в зале лежали трое молодых ребят, девятнадцатилетних мальчишек.
По глупости сунувшихся на лёд пруда - спасать тонущую кошку, вздумавшую охотиться на плавающих в полынье уток.