К Пасхе бабушка Нюра начинает готовиться раньше всех: вычищает до блеска весь дом, белит печь и моет окна, постится еще строже, а куличи печет загодя такие, что за ними едут родственники и знакомые из города. Выкрашенные в луковой шелухе яйца получаются красивого темно-коричневого цвета. Баба Нюра идет на ночную службу, а с самого утра в торжественно убранном домике с горящей в красном углу лампадкой начинается поток гостей. Самовар ставится бессчетное количество раз, ворота хлопают и хлопают, заставляя бабушку откладывать старенький потрепанный Псалтырь и очки в сторону и идти навстречу гостям.
- Слава Богу, в такой праздник гости! – по-особенному радостно произносит она, крестится на икону Спасителя и спешит в сени.
Для каждого у нее найдется доброе слово и душистый кулич.
- Ты, Ляксевна, брось внука ругать на весь свет, а лучше тихо да часто молись за него. Помнишь, про Монику тебе рассказывала? Как она сына своего, Августина, из разбойников в святые вывела своими молитвами. Да и унывать сегодня – вдвойне грех.
Бабушка за чаем тихо беседует с соседкой, которая пришла к ней со своей бедой. Сколько помню, все к ней идут за добрым словом и советом, и никому она не откажет, встретит, напоит чаем, выслушает, а после только посетует, что, мол, от полуграмотной старухи взять. Но к ней все равно идут.
Пасха для бабы Нюры самый главный праздник, но об одном таком празднике она всегда рассказывает с особенной теплотой.
- Брат мой, Миша, Царствие ему Небесное, во время войны совсем мальчонкой был. Время было страшное и голодное. Шесть детей у матери, муж на фронте, коровенка захудалая была. Корова да лес-батюшка, слава Богу, не дали умереть с голоду. Летом все легче, а зимой дети за материнскую юбку хватаются и плачут: «Мама, хлеба!».
Баба Нюра на этом месте замолкает, часто моргает и утирает концом платка слезы. Даже с ее жизнелюбием вспоминать то горе без слез невозможно.
- А какой в ту пору хлеб? Все на фронт, едва на посев оставляли. Мать натушит капусту с молоком – вот и вся еда на каждый день. Дети едят, давятся, ведь голод все заставит съесть, а тут обратно все. Не принимает желудок это варево. Так мечтал мой брат Миша найти краюху хлеба. Мать все учила нас, чтобы молились о победе, тогда и тятя вернется, и хлеба досыта будет, а Мишаня все прибавлял в своей детской молитвовке – хлеба найти бы, Христос.
Баба Нюра улыбается и крестится.
- Услышал нас Господь. В 45-м в субботу перед Пасхой поехал он в город к тетке. Возвратился вечером, радехонек! Перед матерью кладет на стол пол краюхи хлеба! Нашел, говорит, хлеб, кто только такое сокровище обронить мог. Правда, война тогда уже к концу шла – все полегче было с хлебом. Какая радость у нас дома была перед Пасхой! Да только через три дня, в среду, самую большую радость послал Господь – победу. Пришел с войны отец. Жилось в первые послевоенные годы несладко, а все полегче: хлеба было хоть и не вдоволь, но уже не голодали. Вот как оно бывает: и в малом, и в великом Он нам не отказывает.