Учебное судно с торпедным отсеком и бассейном для тренировки выхода из затонувшей подводной лодки постоянно кочевало по побережью Японского моря. Не знаю, каким образом оно кочевало: своим ходом или на буксире, но это, впрочем, и не важно. Главное, что как-то в начале лета, когда за бортом стоит промозглая чилима, учебное судно все-таки добралось до нашей Базы и ошвартовалось у первого пирса. Штаб дивизии обрадовался такому неординарному событию и немедленно отдал соответствующие приказы. Экипаж, получив свою порцию приказов, недовольно поморщился и взял под козырек. Раз надо, значит надо. Подхватил ноги в руки и с песТней зашагал из казармы на пирс, чтобы освежить свои познания в военно-морском деле на практике.
На учебном судне Экипаж разбили на тройки – офицер, матрос, мичман. Каждому моряку-подводнику вручили распечатанную и ламинированную инструкцию с описанием порядка попадания в торпедный аппарат, нахождения в нем и расставания с трубой. Затем инструктор в сто первый раз объяснил все на пальцах. И где-то через час пребывания в трюме учебного судна, когда стало слегка познабывать, Экипаж приступил к делу. Большая часть народу потянулась на пирс курить, первая тройка моряков, облаченных в водолазные костюмы, отправилась через трубу в бассейн, где на всякий случай их страховал аквалангист, а вторая и третья тройки начали готовить свое снаряжение.
Пропихнуть шесть десятков человек через одну единственную трубу диаметром чуть больше полуметра, скажу я вам, та еще задачка. Нужно у каждого потенциального утопленника проверить газовые баллоны на груди, правильно ли завязана пуповина водолазного костюма, помнит ли он о сигнальной железяке и так далее… В общем, то еще сомнительное удовольствие на несколько часов.
Но мне слегка повезло. В результате неких сложных маневров – год и место рождения, причастность к люксАм и отличная анкета - я попал в пятую тройку, которая оказалась ближе к началу очереди. А в самой тройке по давней традиции – учОных и ишаков помещать в центр - как матроса меня поставили вторым в стеке. Через дырку в брюхе я всунул свое тело в резиновый, цвета оранж костюм. Помогая специальной гребенкой с трудом затянул шнур на пуповине, вставил голову в ярмо ИДАшки и закрутил гайки на дыхательной трубке. Командир БЧ-5 лично заглянул мне в глаза через стекла костюма, еще раз проинспектировал мое обмундирование, переключил мне дыхание с атмосферы на аппаратное и пихнул в спину в направлении открытой крышки торпедного аппарата.
Пропущенный через патрон регенерации воздух с добавкой кислорода был горячим, как из пустыни Сахара.
Наша троица заняла места в трубе согласно купленным билетам.
Сзади закрыли крышку аппарата.
Мы по очереди стукнули своими железками по трубе.
Мол, мы готовы.
Можно давать воду и топить котят.
Как описать чувства человека, который лежит в трубе? Плечи скребут по стенкам, а в грудь впиваются баллоны с воздухом. Макушка, скажем так, упирается в подошвы человека впереди, а ботинки лежат на голове того, кто позади тебя. Причем все происходит в кромешной тьме. Связь с окружающим миром только через перестукивание.
И человека начинают топить!
Честно, если даже нет клаустрофобии, но Богом хоть немного отмеряно воображения - чувства будут так себе.
Наверно, нечто похожее испытывает боец, который сидит в индивидуальной ячейке, а над ним разворачивается танк, засыпающий его землей. И превращающий ячейку в могилу... Или когда главный герой фильма ужасов попадает в комнату, в которой вдруг начинает опускаться потолок…
Итак, в трубу подали воду. Она зашипела, заполняя оставшееся пространство в трубе. Показалось, что воздух в ИДАшке стал еще горячее. Мелькнула мысль, а исправна ли вообще ИДАшка? Может, у меня полиэтиленовый пакет на голове, и я дышу тем воздухом, который был недавно в моих легких? Кислород в баллонах давно закончился, а углекислый газ не улавливается регенерацией?
Но сознание никуда не уплывало. Нужно было лишь убедить себя, что обжигающий воздух – это норм.
Вода плотно обжала костюм. Она вытеснила весь воздух из трубы, и шипение прекратилось.
Снаружи постучали, сигнализируя, что будут открывать переднюю крышку торпедного аппарата для выхода в бассейн.
И стали ждать нашего ответа о том, готовы ли мы выходить.
Впереди меня стукнули по трубе.
Я чуть выждал и тоже громыхнул своей железякой.
Еще чуть-чуть, и впереди покажется свет в конце тоннеля.
Я приготовился ползти за пятками человека впереди меня...
Но вдруг снова зашипела вода, засасывая в торпедный аппарат воздух, и куда-то сливаясь позади. Меня схватили за пятку и потащили назад. Пришлось и мне взяться за переднего товарища. Нас троих, словно морковку из грядки, выдернули наружу.
Когда мы встали в полный рост на мокрую палубу, командир БЧ-5 приказал раздеваться.
- Что случилось? – спросил старший в нашей тройке.
- Кто-то из вас запаниковал, - сказал командир БЧ-5, - и выдал беспорядочный стук по трубе.
Мы удивленно переглянулись.
- Я точно не стучал, - сказал старший.
- И я не стучал.
Я не подкачал и добавил свой голос в общий хор.
- Раздевайтесь, - произнес командир БЧ-5.
- Да ладно, Михалыч, мы сейчас залезем в трубу, и все сделаем, - сказал старший нашей тройки. – Зачем откладывать.
- Отставить, капитан-лейтенант, - обрезал главный механик. – Задачу вы сегодня сдали. Раздевайтесь…