Интендант развел руками и засмеялся гулким смехом. Лицо его как бы помолодело. Однако он тут же придал ему прежнюю суровость и продолжал:
— Что же касаемо Гитлера, то, повторяю, кузьмакрючков- щиной его не одолеешь, шапками не закидаешь. У него техника, у него сотни дивизий, имеющих хороший опыт ведения боевых действий. У него промышленность, почитай, всей Европы.
И как бы в подтверждение слов интенданта внезапно раздался предупреждающий возглас дозорного на крыше:
— Воздух!
Заговорили зенитные пулеметы в хвосте и голове поезда. Паровоз резко тормознул. Вагоны со страшным лязгом как бы встали на дыбы. Устрашающе завыли пикировщики. Бомбы аккуратно ложатся слева и справа от эшелона. Паровоз делает отчаянный рывок. Маневрирует, хитрит, играет в кошки-мышки со смертью.
Свой трудовой путь начинал я кочегаром на паровозе серии Щч1432. То было еще в середине двадцатых годов. С той далекой поры паровозники, работники службы тяги, мне сродни. Хорошо представляю себе машиниста, единоборствующего с авиацией. Правая рука на реверсе, левая крепко сжимает рукоять регулятора. Сосредоточенный взор разом схватывает показания манометра и обстановку на пути. Окрестность оглашается его короткими выразительными сигналами. Самолеты заходят на бомбежку. Паровоз резко осаживает состав. Издает глухой, предостерегающий звук. Самолеты промахиваются, и паровоз меняет тон. Гудок звучит насмешливо: ага, мол, мазилы несчастные.
В минуты этой сатанинской карусели нас швыряет от стенки к стенке теплушки. Стукает друг о друга. Имущество интенданта с грохотом летит на пол. Почему-то именно в минуты подобной кутерьмы он вспоминает о еде.
— Аппетит приходит во время езды, — острит он, потирая руки.
С хрустом отламывает ногу жареной курицы, посыпает солью и с наслаждением ест, сосредоточенно работают его могучие челюсти, глаза, обычно строгие, лукаво щурятся:
— Чайку бы счас!
Бомбежки уже не оказывают на меня того ошеломления, которое испытал я при первом налете на Москву. В ту памятную ночь вместе с товарищем по «Комсомольской правде» Мануилом Семеновым отправляли мы с Курского вокзала семьи свои в Васильсурск, куда уже были отправлены дочь Мануила и мой первенец, пятилетний Сережа.
Понравилась статья? Подпишись на канал!