Мы идём по звенящим улицам. Вечереет. Серп ночного серебра сменяет диск дневного золота. Догорают витрины магазинов и супермаркетов, закрываются ларьки, шумят машины. Люди, одетые уже в лёгкие куртки и пальто спешат оказаться дома, звеня резной сталью.
Но вот улица пустеет, последнее пальто скрывается в подъезде, и раздаются аплодисменты двери, сорвавшейся с пружины. Ночная тишина гасит последние платиновые огни дня, и в окнах загораются первые светлячки. Если присмотреться, то в золотистом полотне можно увидеть различные силуэты. Давайте, посмотрим?
Вот молодая женщина подошла к окну и устало опустилась на широкий подоконник. Её муж ушёл из дома, а в соседней комнате спит сынишка, который ещё ничего не знает. Оттого, возможно, так странно облокотилась она на оконную раму, пытаясь унять расшалившееся сердце. Но бьётся о прутья разрывающейся груди, не унимается встревоженный снегирь.
А в огнях соседнего дома можно различить силуэт счастливого отца, который подбрасывает вверх малыша. И мы можем лишь представить себе, как разливается по квартире их бубенцовый смех.
Пройдём по соседней улице и увидим, как вышел из ярко освещённой комнаты на балкон мужчина средних лет со стеклянными глазами. Он только вчера вернулся из больницы. И сейчас снова в затёртой киноленте памяти всплывает авария, в которой погибли его жена и дети.
На первом этаже загорается свет ночника, и мы видим, как молодой человек обнимает хрустальный девичий силуэт. Сейчас их губы сольются в сладковатом поцелуе, и всё остальное уже не будет иметь никакого значения.
Ещё издали видны седые огни детского приюта. Подойдя поближе, мы разглядим маленького мальчика со слегка вздернутым, веснушчатым носом и большими глазами. Он стоит у окна и с надеждой всматривается в чёрное, покрытое серебряными точками небо. На запотевшем от дыхания стекле этот курносый нос медленно выводит горьковато-сладкое, душистое и тихое слово: «Мама».
А вот при свете старой настольной лампы проверяет тетради учительница. Иногда, пытаясь разобрать отплясывающий по бело-синему полю почерк своих учеников, она снимает очки. В такие мгновения кончик душки оказывается у самого рта её, а глаза превращаются в маленькие щёлки. А иногда она довольно кивает и улыбка на мгновение озаряет её красивое лицо....и гуляет, гуляет по бумажным полям её ручка красного цвета.
Хлопнула дверь, спугнув наши мысли, но почему-то снова и снова привлекают эти редеющие полоски золотистого полотна, озаряющие шёлковую темноту. Почему? Скорее всего потому, что каждый такой огонёк в окне это не просто свет - это судьба. В каждом окошке заключено быстрое, неуловимое течение, остановить которое подвластно только госпоже Смерти.