В коридоре приёмного отделения реабилитационного центра толпились дети и взрослые. Был тяжёлый день заезда новых маленьких пациентов и их сопровождающих. Стоял гул голосов, шелест документов, плач и возня детей. В узком проходе между лавками стояла коляска с мальчонкой лет восьми. Бессильные ручки были засунуты между коленями, а ножки-плёточки собраны поплотнее, чтобы не свешивались через края коляски и не мешали проходящим. На громкие звуки он иногда реагировал попыткой поднять свою головку, которая тут же опускалась опять вниз, не держась на слабенькой шее. Набегавшую слюну у мальчика заботливо вытирал сидевший рядом парень лет двадцати пяти. Через некоторое время из кабинета выскочила молодая издёрганная женщина. За сильным хлопком дверью тут же послышалась её ругань. Резкие взвизги заставили всех притихнуть. Она просто кричала в закрытую дверь, и было непонятно к кому именно она обращается. – Нет, я домой приеду, я ей устрою! Результаты манту она не записала. Я еду за двести вёрст