Удручающа судьба без вести пропавшего. Боевые товарищи видели как он шел рядом и стрелял как все, а после боя никто не знает где он, что с ним.
Командир составит донесение в штаб о боевых потерях за ...надцатое число сего месяца сего года.
Штабной писарь на основании боевых донесений в графе боевые потери аккуратным почерком заполнит строки: фамилия солдата, звание, где он Сейчас по пропропал, число, что пропал он без вести, в боях за какой населенный пункт, адрес, состав семьи.
Другой писарь заполнит бланк и страшная весть полетит на родину солдата.
Прочтёт жена солдата, и не поверит чернильным словам. Ведь накануне, когда свечку ставила, нормально горела свеча, не тухла. Да и сердце молчит, напутали начальники, жив он.
Многих впереди ожидал лагерь.
Сейчас по прошествии многих лет трудно представить через что этим людям пришлось пройти тогда. Лишь редкие минуты откровений позволяют судить об этом. Настаивать на продолжении воспоминаний не позволяли слезы в глазах пожилого человека. Не доверять этим воспоминаниям у меня причин нет.
Всю жизнь он прожил в лесном краю. Его родители ,среди жителей трёх деревень, наивно решили в конце двадцатых годов убежать от колхозов. Но в конце концов осознали бесплодность своих попыток, и осели тремя маленькими деревеньками, недалеко друг от друга, в лесу. С самого малого возраста приходилось делать тяжкую деревенскую работу. И коров пасти, а стал старше и овцу зарезать. Жили небогато, но поесть было что.
Как исполнилось 18 лет призвали на фронт. По его воспоминаниям Красная армия тогда отступала. На одном из сборных пунктов их переодели, и сказали, что оружие и присягу примите на фронте, в воинской части, и их колонна пошла к линии фронта.
Шли они шли, пока их не окружили немецкие мотоциклисты с пулеметами. Кричат: "Рус сдавайся!" Ну, что делать, против пулеметов с голыми руками - сдались.
"Немцы нас почти не кормили. Кинут сдохшую лошадь - жрите. А по ней уже черви ползают. А что делать? Мы люди деревенские, брезгливость если и была, то уж вовсе не стало. Ели. А некоторые городские не могли преодолеть брезгливость, так и умирали, от голода. "
"А знаешь, что нам пришлось сделать, чтоб остаться в живых? Этого тебе никто не скажет! А я правду скажу!"
"Привели нас троих вечером в барак для доходяг, откуда живыми не выходили, и оставили. Утром просыпаемся, а между нами который лежал, умер, ему уже не поможешь. У одного из нас нашлось чем отрезать, и мы отрезали у мертвеца там, где администрация лагеря не увидит, так как немцы эти случаи жестко карали. И съели. И только поэтому я сейчас могу говорить с вами." Тут у пожилого человека слезы хлынули из глаз, и воспоминания прервались.
Очень он не любил вспоминать годы войны, и тем более говорить об этом. И только один раз в год, утром 9 мая, откуда -то приезжал неизвестный мужчина, который тихо здоровался со всеми. Хозяин никогда и никому не представлял его. Они брали водки, хлеба и запирались в одной из комнат на весь день. И если кто-то мог посмотреть на них через окно, то мог увидеть стол, на столе бутылку, и как двое немолодых мужчин плачут. А утром незнакомец исчезал, чтобы снова здесь появиться через год.
Напоследок скажу, что со стороны компетентных органов к этому человеку вопросов никогда не возникало, говорили: "ведь ты даже присягу не успел принять".