Мой хитрый казахский кот Беляшик, по восточному ласков, лжив и коварен. Он как еврей, татарин и сто китайцев в одном флаконе - сборная Азии по спортивному нае... кидалову. И он любит лежать в гостиной на диване - там, где ему нельзя по причине буйной линьки элитного дворняжьего меха.
Четкого мохнатого пацанчика, идущего к успеху (в зал к дивану), я весь вечер не менее четко обламывал, аккуратно закрывая двери перед любопытной мордой. Это немного выбешивало Беляшика, до легких пограничных расстройств. Он то демонически метался, вымещал злобу на предметах мебели, то рвал душу жалобным смиренным скулением.
Ночерело. За полночь. Поймав меня на расслабоне, Беляшик столь талантливо изобразил припадок ласки, что я искренне купился и поверил в то, как одиноко, холодно и страшно этой маленькой макаке в темноте коридора. Одному. Без курева и спичек.
Вскарабкавшись мне на плечо, он истово мурчал и так трогательно припадал ко мне всей тушкой, что сердце мое дрогнуло и я, как тупая троянская коняга, затащил сидящего на мне котяру в зал. Только я сел в кресло и взялся за книгу, как кот принял независимый вид, спрыгнул с меня, уверенно залез на диван и слился с ландшафтом. Мне было лень, да и Беляшоид достиг своих целей сравнительно честными методами.
Оставалось только с упреком взглянуть в его чистые, голубые глаза, чтобы прочесть там:
- Да, мурчал, да ластился, но я уже отлюбил тебя и остыл. Кот - увлекающееся, переменчивое животное. Я полон ярких красок торжества и черных, подозрительных сомнений. Ты не знал этого, человек? Прими и смирись. Пропей феназепам, что ли.
