Всегда радостно возвращаться на базу.
И не важно, это происходит после двух месяцев боевой службы в Океане или после нескольких суток учебных стрельб в море рядом с родным пирсом.
Не важно, какая стоит за прочным корпусом погода - режет, вгрызается в лица швартовой команды мелкая снежная дробь, дрожит на сопках под дыханием бриза розовая кипень багульника или пышет жаром чёрная резиновая кожа атомохода.
Не важно, на часах - день, когда на берегу уже обед, или - ночь, когда светлячки вертолетов пытаются не промахнуться мимо палубы авианосца, неспешно крейсирующего в проливе.
Главное - ты вернулся.
Но, конечно, лучше всего возвращаться ранним утром.
Когда на море стоит штиль.
Когда уже тепло, но не жарко.
Когда в каменных казармах и стальных корпусах народ еще спит, но – уже наступил рассвет.
Океанские волны лишь символически обозначают свое присутствие. Зато над всей бухтой, в которой находится база, стоит терпкий запах водорослей и сырой, очень соленой воды. И эту воду раздвигает носовым обтекателем гидроакустической антенны лоснящийся корпус атомохода.
Над водой замерла какая-то таинственная тишина, в которой неслышно даже тарахтение по левому борту буксира, готового нежно подтолкнуть атомоход к пирсу, если в этом возникнет нужда.
На швартовой команде только линялые пилотки, синее рб с тельниками под ним, оранжевые спасжилеты, да дырявые тапочки. Команда еще до подхода к боновым воротам покурила в рубке, вышла наружу и уже разделилась на носовую и кормовую. Открыты люки в легком корпусе, на свет божий извлечены мокрые швартовые концы и шпили.
Все готово.
До родного пирса остается меньше длины корпуса.
Команды в носу и на корме просто стоят и смотрят, как приближается пирс.
Последние корректировки вспомогательными рулями.
На пирс летят бросательные концы. Встречающие бойцы начинают резво вытаскивать швартовочные канаты.
Боцман и Кэп сегодня не подкачали. Все выверено и выдержано до сантиметра, и атомоход мягко, с едва заметным финальным толчком, встает на свое место у пирса. Набежавшая волна дружелюбно прижимает борт к резиновым отбойникам, а швартовые команды окончательно фиксируют лодку.
Пришли.
Все замирает на какое-то мгновение. Одновременно неуловимое и бесконечное.
Пришли.
Мы – дома.