Полет был естественным. Он не был случайным происшествием. Странно, но ощущать себя вот так, со стороны от видимого мира, было для Люжена очень понятным, лишённым антиподов действием. Он чувствовал в себе абсолютную силу, могущество и совершенную тишину. Все ежесекундные мысли и беспокойства, которые всегда ощущались им в теле казались теперь чем-то совершенно не реальным и даже выдуманным. При этом Люжен ощущал себя фундаментально настоящим. В нем исчезла раздельность в мыслях о себе. Главная идея беспокойства обо всем, терзавшая его всю жизнь оказалась ложью.
Подлетая к острову с его высокой скалистой стороны Люжен внезапно понял. Почему тот другой Люжен, Люжен с телом, который недавно умер трухлявым стариком. А перед этим почти всю жизнь служил в Королевском флоте, плавал на кораблях, не ощущал этой свободы, силы и величия. Хотя всегда прекрасно знал об этих своих свойствах. О своей вечности и неприкосновенности. Возможно, или даже точно он болел, сомневался, страдал всю плотскую свою жизнь именно из за этого. Из за разделения с самим собой настоящим. Это всегда происходило из за страха перед другими.
В чем заключался этот страх? Люжен вспомнил, а сейчас в отстранении от тела ему было очень легко вспоминать. Обычно такой страх заглушавший свободу, предшествовал неприятному событию. Как будто мысли страха были инструкции, что должно случится. Причем кто-то невидимый, какой то внутренний арбитр всегда спрашивал согласия Люжена перед происшествием а иногда даже пытался его остановить и переубедить. И получив только его согласие и желание ужасные вещи происходили. Зачем он соглашался на Ад? Почему он страдал, когда мог жить счастливым? Ответ очень простой – он считал это правильным.