Ещё сотню лет назад русский крестьянин не мог без бани ни нормально родиться, ни жениться, ни спокойно умереть, потому что все важные события в жизни были так или иначе с ней связаны. А как полезно труженику её мягкое тепло!
Поддай парок да лезь на полок
Банным днём в деревнях была суббота, ведь в воскресенье принято было ходить в церковь. Ни в коем случае эти события не должны были происходить в один и тот же день. Недавнее посещение места, где периодически гадали, общались с бесами и совершали различные магические обряды лишало права быть допущенным к таинствам и службе, и наоборот. Помимо креста перед входом в баню снимали и пояс, который считался личным оберегом.
Запрещалось пить воду, даже чистую, если она была приготовлена для мытья. Тем более, в бане не ели, чтобы вместе с пищей не впустить в себя болезни.
Париться шли в пять часов вечера, или чуть позже, главным было то, чтобы все успели до полуночи. Как правило, мылись в две или три “смены”: сначала дети, затем женщины и мужчины, либо дети вместе со взрослыми.
После мытья баню старались покинуть как можно быстрее, потому что после людей, по поверьям, в неё приходили черти. Причём для всяческих персонажей низшей демонологии специально оставляли чистую воду, свежие веники и хлеб с солью в благодарность за пар.
Роды считались нашими предками событием исключительным и требовали соответствующих условий. В некоторых губерниях после того, как ребёнок появлялся на свет, роженицу оставляли жить в бане на несколько дней, но конечно, не в одиночестве.
Как ни странно, баня считалась местом нечистым с сакральной точки зрения. В неё не вносили икон, свечей и крестов, не входили по праздникам, даже утварь не должна была покидать её стен, чтобы не навредить людям.
По рукам да и в баню
Первые общественные бани времён царя Алексея Михайловича предполагали совместное мытьё и женщин, и мужчин, но уже при Екатерине II оно стало резко осуждаться, появились отдельные женские и мужские бани. К XIX столетию их быт устоялся и стал стал особенно интересен.
“Небанными” считались только понедельник и вторник, когда в заведении можно было только купить напитки и перекусить при наличии буфета. По остальным же дням приходила вся обслуга и бралась за работу.
Для начала посетителю предлагалось купить мыло, веник и мочалку из нескольких сортов. Далее, следовало сдать одежду в “раздевальную” и получить жестяной номерок, нанять банщика. Люди этой изнурительной профессии жили исключительно чаевыми и не имели права требовать фиксированную плату.
Поддавать воды на каменку разрешалось только им, и вот почему: нередко, напустив побольше пара, злоумышленники воровали чужие номерки, так что любой, кто брался сам за воду, мог навлечь на себя подозрения.
Помимо банщика можно было воспользоваться услугами мальчишек, которые стригли ногти, срезали мозоли, стригли и брили. В раздевальной порой даже пускали кровь, ставили банки и вырывали зубы.
Нормальным считалось, если такое происходило и в мыльне. В заведениях попроще одежду и вовсе брали с собой в “горячее” отделение, то есть, в парилку.
Если общественная баня состояла из мужской и женской частей, то разделялись только парилки и мыльни, так что когда кто-то выбегал из них на холод, рисковал столкнуться с человеком противоположного пола, впрочем, это не осуждалось. Дети младше 7 лет и вовсе могли находиться где угодно.
Учёные полагают, что в глубокой древности любая изба служила одновременно и баней, и жилищем. Потом, когда времена стали не столь суровы, постройки разделились.
Баня напоминала людям о старом доме ушедших дней, о прародителях, о “золотом веке”, который всем нам свойственно искать где-то в прошлом, отсюда и трепетное отношение к ней. Можно ли поставить в один ряд городское заведение чисто гигиенического толка и деревенский сруб, где рожали, обмывали младенцев и покойников, оплакивали невест? Баня изменилась до неузнаваемости, но это позволило ей остаться в нашей повседневной жизни, иначе, её ждала бы участь полузабытой традиции.