Прочитал Кедров письмо воинам, оглядел наполовину поредевшие ряды роты. Да и он думал, что война будет идти малой кровью, а за десять дней уже выбыло из строя более половины дивизии. Он уверен в своих бойцах, никто из них не дрогнет. Но на сколько у них еще хватит сил? Немецкая авиация держит в воздухе полное господство, гоняется за отдельными солдатами.
Где же наши самолеты? Где танки? Осталось совсем немного орудий и снарядов, чем отбивать новые натиски танковых полчищ врага? Но ни у одного из бойцов Кедров не видел в глазах растерянности. Устали все до изнеможения, осунулись, исхудали за эти дни до неузнаваемости, но в глазах решимость биться до конца. Все уверены, что наше командование предпримет необходимые меры для уничтожения зарвавшегося врага, что где-то в тылу готовятся силы, чтобы наголову его разбить. Эту мысль подкрепляло и то, что через боевые порядки 98-й дивизии проходили части отступающих из Прибалтийского округа армий с тем, чтобы выйти во второй эшелон и занять там боевые порядки.
— Как настроение, товарищи? — спросил Кедров, оглядывая серьезные лица бойцов.
— Нам что. Мы воюем,— ответил один из бойцов.— Только вот, товарищ младший политрук, удержатся ли там наши, куда они отправляются?
— Война есть война,— ответил Кедров.— Здесь порой ты предполагаешь, а враг располагает. Но я уверен, что если даже там не удержатся, все равно где-то мы немца остановим и погоним назад.
Кедров прекрасно понимал настроение бойцов. Нелегко было ломать в душе настроение, которым жили все до начала войны. Каждый из них думал, что воевать придется, но никто не думал, что придется отступать. А враг напирает такой силой, что продохнуть невозможно.
К исходу 12 июля немцы стянули к правому флангу 22-й армии пять дивизий. Еще две группировки враг создал в районе севернее Витебска и южнее Полоцка. Всего против шести дивизий 22-й армии гитлеровцы сосредоточили 16 дивизий. Все эти войска 12—13 июля обрушились на 22-ю армию и пошли на прорыв ее фронта на стыке 51-го и 62-го корпусов. Притом им удалось окружить 51-й корпус и начать операцию по его полному уничтожению.
Другая группировка врага пыталась то же самое сделать и с 62-м корпусом, но безрезультатно. В 51-й корпус входили 98-я и 112-я Пермская дивизии. Гитлеровцы бросили на эти дивизии ударные силы. В воздухе стоял такой грохот, что, сидя рядом в окопах, невозможно было разговаривать. Била артиллерия, бомбили самолеты, буквально утюжа воздух над окопами. Самолеты летали так низко, что бойцы видели самоуверенных улыбающихся фашистских летчиков.
Нередко немцы сбрасывали с воздуха пустые бочки, которые падали с грохотом и душераздирающим воем. И, казалось, в этом кромешном аду пыли и газов, сплошном потоке смертоносного металла ничто живое уже не останется. Но когда стихали звуки разрывов снарядов и бомб и серые фигурки немцев шли развернутыми рядами на разрушенные окопы, оттуда вставали неизвестным образом уцелевшие, оглохшие люди и вновь начинали строчить из пулеметов, автоматов, карабинов и винтовок по наседающим цепям гитлеровцев.
После отражения очередной атаки командир полка майор Майоров собрал командно-политический состав и сказал:
— Товарищи, положение на фронте нашей дивизии сложилось таково, что на фланге дивизии противник прорвал линию обороны и пошел в обхват. Части дивизии должны отходить на промежуточные рубежи. Нам приказано оставить боевое охранение. При отходе применять службу заграждения. Мосты все взрывать. Держаться до последней возможности. На участке нашего полка прикрытием остается 3-й батальон.
Этот приказ был принят командным составом полка в глубоком молчании. Все понимали, что это такое и что это значит для тех, кто остается в заслоне.
Командир батальона можгинец старший лейтенант Сергей Иванович Стрижов собрал личный младший командный состав и объявил приказ. И снова установилось тягостное молчание.
— Если у кого есть какие-то вопросы, просьбы — готов выслушать,— сказал он совсем не по-военному.
Младшие командиры продолжали молчать.
— Разрешите мне! — Кедров поднялся, нарушив тишину, поправил обмундирование и начал говорить с особым волнением: — Мы все понимаем, какую огромную ответственность возлагает на нас Родина этим приказом. Мы с вами похоронили уже многих земляков. Может случиться так, что кто-то из нас больше никогда не увидит свою родную землю, не вернется в свои любимые семьи. Таковы жестокие законы войны. Мы и раньше знали друг друга. Полмесяца войны нас сблизили настолько, что мы стали роднее родных. Вот передо мной сидит Павел Лузенинов, он работал в газете «Молодой большевик». Алексей Поздеев — рядом с ним — был ответственным работником Пастуховского райисполкома г. Ижевска. Павел Никитин — сотрудник Удмуртского обкома ВЛКСМ. У всех у нас до войны были любимые занятия, всех нас дома ждут семьи, отец, мать, жена, дети. Если кто-то из нас струсит, не выполнит приказа — позор падет не только на его голову, на всю нашу прекрасную удмуртскую землю. Можем ли мы допустить это? Нет! Стоять насмерть! — вот наша задача, наш священный долг.
Когда Кедров вернулся в свою роту, там уже знали о приказе.
— А письма мы успеем написать? — спросил один из солдат.
— Возможно, успеете,— ответил Кедров и глубоко вздохнул.— Надо обязательно написать. Только единственная моя просьба, скорее, совет: не хороните себя раньше времени. Ну, а что касается нашей тактики, то вы все прекрасно знаете: теперь один батальон будет занимать позицию всего полка. Мы не будем видеть друг друга, но должны чувствовать локоть своих товарищей. Каждый из нас должен сражаться за пятерых. Единственно, что нас может спасти,— это выдержка и хладнокровие, умение сохранить себя, уничтожив как можно больше врагов, и взаимовыручка. Главное, чтобы не было бреши в нашей обороне. Это может погубить и всех остальных, не говоря уже о том, что враг, прорвавшись через наши ряды, может быстро догнать наши отступающие части и уничтожить все обозы, тыловые службы, раненых, да и бойцов, которые не успеют развернуться в боевые порядки. Никто из нас не может, не должен без приказа оставлять свои окопы. Если кто струсит, первую же пулю должен получить от своих. Со мной такое случится — поступайте так же. Это наказ Родины. Она на наши плечи возложила огромную ответственность. Она надеется на нас и верит нам.
Читать похожие материалы
Понравилась статья? Подпишись на канал!