«Семья Тибо» начинается с серой тетради, в которую ещё школьник Жак Тибо записывает свои подростковые метания, стихи и после – ведёт переписку с сердечным другом Даниелем де Фонатеном. Сию переписку рассекретит коварный аббат воскресной школы (читать чужие письма, собственно говоря, богоугодное дело в том случае, если отрок очевидно встал на путь лжи и порока). Какой скандал и позор – отец Жака, глава семейства Тибо топает ногами – во многом ещё и потому, что у него на носу выборы в Академию, к чему такой позор для его кандидатуры? Отца пытается усмирить старший брат Жака Антуан. Он врач, на котором, как кажется, меньше сказалась печать семейства Тибо – даже наследственный массивный подбородок он долгое время будет скрывать под бородой. Тень отца висит над обоими братьями – и если Антуан способен жить, не обращая внимания на эти знаковые качества и продолжает влюбляться, любить саму жизнь и восхищаться выбранной профессией, спасая людей от смерти, то Жак, не имеющий никакого определённого призвания, мечется в поисках то самого себя, то любви, причём любой, лишь бы любили, мечтает о покое, забвении, постоянно сбегает то из дома, то от самого себя. Их трое – отец и двое сыновей на фоне довоенной Франции.
Андре Жид, товарищ и покровитель Роже Мартина дю Гара, благодаря которому тот вообще стал писать, легко обнаруживается на страницах «Семьи» - отголоски его романов разбросаны то тут, то там: вот его роман «Яства земные» туманит голову юному другу Жака Даниелю, который переживает с этой книгой одну из самых сложных ночей в своей жизни, вот и сама биография Жида отражается в разные отрезки жизни обоих героев. Если Даниель состоит из Жида, то, безусловно, и Жак состоит из самого дю Гара, чьё детство так же прошло бок о бок с суровым отцом, в частных школах, он так же плохо учился и больше мечтал – эх, вот стану я известным писателем, вот напишу огромный роман! Про последнее он, конечно, подумает позже, лет в семнадцать, когда далеко не блестящего ученика спихнут в частную школу, где научат любить читать и привьют любовь к литературе. Где-то в этом месте в жизнь дю Гара ворвётся роман «Война и мир» нашего-всё Лео Толстого, а потом как в тумане. Война и мир по-французски будет создаваться мучительные двадцать лет, с перерывами на известное большинству писателей «ой, всё» и «я не умею писать, уйду лучше в водопроводчики». Писатель страдал, переписывал, правил, сжигал, рвал, переписывал, писал всем подряд «я бесталанный бездарь» и вновь всё переписывал. Должно быть, однако, обидно после стольких лет мучений знать, что титул «самая великая французская книга XX века» получит не «Семья Тибо», а «В поисках утраченного времени» Пруста, создававшаяся примерно в те же временные отрезки. Впрочем, дю Гар отстоял хотя бы право на самый политический роман своего времени – если говорить о войне и мире, тут даже Толстой не выдерживает этого бурного натиска воинствующего запала. Анархисты! Империалисты! Социалисты! Коммунисты! (и прочие «–сты»), кричат на разных страницах разные герои, поминая всуе Ленина и буржуазию. Европа на пороге войны, Европу тоже привычно лихорадит, пока Жак Тибо доказывает, что война неизбежна, Антуан, в самом начале романа мечтавший «совершить революцию» всего лишь выселив папашу из дома и заняв свободные комнаты для приёма пациентов, ожидаемо ему не верит. Врачи всегда слишком рациональны, а вот мятежники и бунтари всегда чуют, когда дело пахнет жареным.
Дю Гар, мечтавший написать не просто семейную сагу, но вплести в перипетии любовных и душевных метаний политическую подоплёку и создать в итоге историческое полотно, из допустимых каноном семейной саги вкраплений войны и мира, в итоге увлекается больше первым. Жизнь и характеры созданных им героев, такие яркие в первых томах, гаснут на фоне описаний социалистических движений, митингов, жарких и не очень споров на тему «что будет дальше» и «как спасать Францию, нет, весь мир». Вспыхивает какая-то жалкая влюблённость Антуана, и тут же гаснет, мечется и Жак, который не может определиться, какую из девушек он любит больше (да и любит ли), в итоге отдавая предпочтение всё-таки спасти мир, как он и мечтал в детстве. Стать великим, запомниться, написать хороший роман – хорошо, но пусть бы только настало мирное время. Война, война, война – выстукивают чечёткой целые главы «Семьи». Дю Гар, памятуя про любимого Толстого, кажется, теряет самое главное в этих тяжеловесных буквах – людей, которые создали семью, заголовок, изначальный смысл. Забавно, что Толстой назовёт как-то свою «Войну и мир» «многостраничной дребеденью». У него определённо было чувство юмора – и, как кажется столько лет спустя, оно его часто и спасало. Дю Гар, позволявший себе в ранних главах подобие иронической улыбки, монументально серьёзен потом – в сухом остатке у него выходит сага только с видимостью живых людей, а на деле безликая многостраничная махина безжалостно покрывает собой весь текст, из которого иногда, словно вопреки воле автора, выныривают живые, но уже изрядно потускневшие герои.
Жак (бунтарь, мизантроп, мечтатель) при всех своих многочисленных и противоречивых качествах при этом едва ли не ключ к решению войны (по крайней мере, он сам так считает) – в свойственной всем горячим мятежным душам манере он готов рисковать. У него есть план, но, как известно из истории, план по предотвращению войны не сработал. Пришла смерть и умерла надежда на спасение. Пришла война (и снова смерть), прочие персонажи страдают, теряют части тела, а некоторые и вовсе самих себя. Надежда, как можно подумать, мертва – но всё-таки в финале дю Гар милостиво оставляет её в имени маленького сына Жака, будущего бунтаря (мизантропа, мечтателя?), так любящего слово «нет». У него впереди целая жизнь, в которой, как считает его мать, нужно привыкать к борьбе.
Все знают, что впереди ещё одна война – у него будет много шансов проверить, чья кровь кипит в его жилах.
Бонус про книжные обложки:
Если публикация вам понравилась, ставьте "пальцы вверх" и подписывайтесь на канал, он будет изредка появляться в вашей ленте "Дзена".
"Подзеним" вместе! Другие книжности на телеграм-канале "Книгиня"