Ночерело. Я сидел за контупером и тихонько себе мурлыкал Богемскую рапсодию. Такое у меня бывает после вдумчивого прослушивания альбомов Queen под коньяк. Ну как мурлыкал... сипел и фальцетил на пределе фальшивости. Но душевно. Жена из другой комнаты меня не слышала и тем сохранила себе здоровье. А коты не выдержали, пришли.
- Мы просто проверить. Все ли у тебя в порядке с головой и вообще как дела, не утеряна ли обратная связь с внешним миром, - кошка Чернуха запрыгнула мне на колени и тревожно заглянула в глаза. Держалась она стойко. А, вот, кот Беляшик не смог переступить порог комнаты, осел по стенке, закрыл лапами уши и тихо, но отчетливо матерился.
- Хозяин, - попросила Чернуха. - Поёшь ты всяко лучше Меркьюри, но попустись уже, лады?
Я перестал. Одновременно перестала истошно выть собака у соседей.
- Ну как, понравилось? - спросил я Чернуху. - А то! - отозвалась кошка. Когда ты вытянул "О мама мия, мама мия, лет ми гоу" за окном со столба упала ворона. Залетная, видать, была, не местная.
И тут же перешла к делу: - Мы есть-то будем сегодня?
Я встал и двинулся на кухню кормить своих ушастых хвостожопов. Они семенили рядом и Чернуха мягко убеждала меня, что хорошего помаленьку, что не надо мне больше петь сегодня и, вообще, в этом году. Я насыпал котам корм, и они, уткнувшись в миски, усердно зашевелили ушами. Себе же я плеснул еще коньячку. Пятница. Можно.
- Эй, подруга, - жуя, тихонько мявкнул Чернухе Беляшик, - ты не находишь что наш хозяин совсем расстался с кукушкой? Чего ты с ним там сюсюкаешься?
Кошка, остановилась, недобро посмотрела на веселящегося кота и торжественно продекламировала:
И с другом и с врагом ты должен быть хорош!
Кто по натуре добр, в том злобы не найдешь.
Обидишь друга - наживешь врага,
Врага обнимешь - друга обретешь.
- Ты чего, тоже загоняешь, что ли? - осекся, уже не улыбаясь Беляшик.
- Это не я, это Омар Хайям, дебил, - упрекнула недалекого своего товарища кошка.
- Омар Хайям - дебил? - удивленно застыл соляным столбом котяра.
- Твою маму, дал же господь напарника, - Чернуха исполнила что-то похожее на жест "рукалицо", но было не понятно то ли она лапой почесала ухо, то ли действительно расстроилась беляшкиной туповатостью.
На кухню зашла супруга. Увидев как я воскормляю котов, потягивая коньяк, она укоризненно сообщила мне что вечер пятницы - это не Новый Год, призвала остатки моей совести к ответственности и убрала оставшиеся полбутылки янтарного напитка в холодильник.
В состоянии, когда я свободно разговариваю с котами я не люблю спорить с женой. Поэтому, я не стал ей говорить что Беляшик умеет материться, а Чернуха наизусть читает Хайяма. Не вступая в дискуссию, я пошел к контуперу, чтобы записать всю эту историю.
В спину, с интонациями Чернухи, мне прилетело одобрительное:
День каждый услаждай вином, - нет, каждый час:
Ведь может лишь оно мудрее сделать нас,
Смотря кто, с кем, когда и в меру ль пьет вино.
Всем здравомыслящим оно разрешено.
