Каждый день и каждый вечер я слушаю сказки Дагестана. Каждый рассказывает мне то, что знает лучше всего, а из этих кусочков складывается пёстрая мозаика.
Вот хозяин гостиницы в Махачкале рассказывает, как служил в милиции в девяностые. Как по телевизору премьер-министр Степашин объявил: «Мы потеряли Дагестан». Как раздавали оружие гражданским в ожидании прихода боевиков, а федеральные войска всё не шли и не шли. Как Джохар Дудаев подарил поэту Расулу Гамзатову на юбилей «Мерседес», который оказался угнанным из Европы.
Вот Ажа Шабановна режет чуду ножницами и вздыхает: «Бедная Ажа Шабановна! Ты с ней знаком?». Ажа Шабановна рассказывает мне про местные языки, про родной лакский. В лакском, говорит она, есть особая форма глагола— чтобы рассказывать сны.
Вот мы сидим с Байбой в садике над Дербентской крепостью возле костра. Он поит меня чаем и рассказывает истории из жизни Мухаммеда и истории из жизни города. А когда приходят его друзья, уносится от нас бегом — у него обязательная пробежка по горе. Полтинник мужику!
Вот я ночую в семье рутульцев. Мать семейства вспоминает то, что видела или слышала от родителей в далеком детстве. Как раскулачивали их село в тридцатых. И как в сороковых, боясь потерять на войне всех сыновей, отправил часть семьи самыми сложными горными перевалами в Азербайджан, подальше от надвигающегося фронта. Рассказывает, что большая часть рутульцев переехала из родного высокогорья на приморскую равнину из-за работы, а она мечтает вернуться домой, где тропки исключительно снизу вверх и обратно. И как переживает за сына, который служит по контракту в армии.
Я сижу в боковом приделе маленькой мечети в старой части Дербента. Сегодня праздник - день рожденья Фатимы, дочери Мухаммада, и в основном зале сидят вкруг женщины и девушки в черном и нараспев читают марсии. Мы разговариваем с немолодым мужчиной. Он рассказывает мне легенду о сотворении города. Стена Дербента — это та самая стена, которую возвёл Искандер Двурогий (Александр Македонский) для защиты от варварских племён Яджудж и Маджудж. Эта стена и эти племена упоминаются и в исламской версии Последнего Дня, и в Апокалипсисе Иоанна, и жители Дербента знают, о какой стене речь.
А вот хозяин магазина в Куруше рассказывает Соне (а я слышу уже от неё), как его дед достал где-то трофейные немецкие сапоги, в которых потом всё село ходило на дискотеку и справляло свадьбы.
А вот студентка-художница Джанат проводит нам импровизированную экскурсию по музею в Махачкале. И рассказывает, как традиция делать сосуды для воды перешла, по легенде, из одного села в другое. Сосуды делали на гончарных кругах женщины, а расписывали их мужчины. Одна женщина вышла в далекое село замуж и начала делать сосуды там. Поэтому у лезгинов сосуды и горшки с красивой поливной росписью, а у табасаранцев — такие же, но без рисунка.
Все эти рассказы я слушаю и впитываю в себя, как губка. Какие-то из них — точные исторические свидетельства, а какие-то — чистой воды мифы, но влияющие на жизнь больше, чем история. Я люблю слушать истории даже больше, чем рассказывать. Вот уже сон сложно отделить от яви в этом неустанном движении, и я стараюсь точнее зафиксировать в памяти и удержать эти хрупкие цветы удивительных сказов удивительной страны...
Автор: Глеб Стукалин
Если вам понравился мой канал — подписывайтесь и лайкайте!
Если вы хотите что-нибудь спросить/предложить — пишите на почту glebstukalin@yandex.ru