3 августа вечером на станцию прибыла санитарная летучка с ранеными. Врачи и медперсонал вышли из вагонов, чтобы скорее принять их, но в это время завыли сирены воздушной тревоги. Налетели фашистские бомбардировщики. Лина Григорьевна увидела, как несколько бомб отделились от самолетов и полетели вниз. Ей казалось, что бомба летит именно на нее. От страха она присела, схватила голову руками, закрыла ладонями уши, чтобы не слышать душераздирающий вой и грохот. Кто-то ее тряхнул за плечо и вывел из оцепенения. Она оглянулась — Мультановский.
— Спасать надо раненых,— сказал Борис Николаевич и бегом направился к санитарной машине. Лина Григорьевна поднялась и кинулась за ним. Они снимали раненых с машины и укрывали в кюветах железнодорожных откосов. Затем принялись вытаскивать тех, кто был в вагонах. При втором заходе самолетов начались разрывы бомб около госпитального эшелона.
— Что же вы делаете, изверги?! — вскричала Лина Григорьевна, обращаясь взором к небу, где сновали с диким воем фашистские стервятники.— Тут же раненые! Разве вы не видите красные кресты на вагонах!
Страха как не бывало. Теперь все существо Лины Григорьевны горело гневом на фашистов и желанием скорее помочь несчастным раненым, вывести их из опасности, разместить по щелям и укрытиям. В нескольких вагонах начались пожары. Весь медперсонал, пренебрегая опасностью, кинулся вытаскивать оттуда уцелевших раненых.
Кругом стоял стон, раздавались крики о помощи, проклятья в адрес фашистов. В этой суматошной обстановке мелькали лица, раздавались какие-то команды, казалось, никто не мог разобраться, что делать, но поскольку все понимали, что долг каждого медицинского работника — это спасение раненых, все было сделано для этого, и потери оказались минимальными.
Когда бомбардировщики убрались, руководство госпиталя срочно распорядилось собранных раненых разместить по другим вагонам и отправить в безопасное место. Работали всю ночь. Утром Мультановский увидел Лину Григорьевну и встревоженно спросил:
— Вы ранены?
Лина Григорьевна посмотрела на пропитанный кровью халат и ответила:
«Это кровь раненых солдат».
На следующий день в землянке при свете керосиновой лампы Лина Григорьевна Векшина сделала около десяти операций раненым. Один из них, молодой боец, получивший повторное ранение при бомбежке, уже умирал от кровопотери. Лина Григорьевна посмотрела группу крови в солдатской книжке и решительно сказала:
— Это моя группа. Скорее шприц и берите мою кровь. Только быстрее, девочки, умрет парень.
Алевтина Калетина взяла 300 кубиков крови и перелила ее бойцу. У того на бледных щеках начал появляться румянец, и вскоре он открыл глаза. Лина Григорьевна удалила осколки, зашила рану и, шатаясь, вышла из землянки.
— Идите отдыхать,— строго распорядился Мультановский.— Если вы свалитесь с ног, пострадают другие раненые.
— Не волнуйтесь, Борис Николаевич,— ответила Векшина,— немного отдышусь и вновь примусь за дело. Отдыхать, видно, придется после войны. Еще столько раненых, а я пойду спать? Как же я буду потом смотреть в их глаза?
Понравилась статья? Подпишись на канал!