Автор: Александр Мовчан
Тем, кто читал «Василия Тёркина» А.Твардовского, навсегда запомнился главный герой — никогда не унывающий солдат. Находчивый и решительный, он поднимал товарищам по оружию боевой дух.
Я поступил в институт в восемьдесят втором и именно в нашей общаге жил как раз такой весельчак — Кирпич. Почему его так называли? Да потому что смешно шепелявил, как Садальский в фильме «Место встречи изменить нельзя». По вечерам, на кухне, он частенько травил анекдоты. Причём, пока рассказывал один анекдот, второй уже вертелся на языке, ещё несколько напирали следом, ну и, чтобы ничего не упустить, Кирпич раздавал собравшимся слушателям ключевые слова. Представление порой переваливало за полночь и длилось практически без перерыва.
Как-то осенью, в конце октября, мы собрались на концерт «Динамика». Билетов у нас, естественно, не было. И откуда им взяться, если Владимир Кузьмин со своей группой приехал всего на один вечер?
Мы без толку торчали в сумасшедшей очереди. Некоторые удальцы пытались брать её штурмом и распихивали в стороны всех, кто послабее. Но тщетно — толпа, плотная и упрямая, никого извне не пропускала.
Кирпич, сначала собрав нас в круг, а потом, собрав с нас деньги, предложил, чтобы его, самого лёгкого, подкинули ручным трамплином — как летом на речке.
Мы сцепили на запястьях руки и на «раз-два-три!» Кирпич нырнул через десятки голов прямо к окошку кассы. Толпа окончательно разволновалась, касса закрылась. Откуда ни возьмись подоспела милиция, однако ныряльщик, обхитривший всю очередь, улизнул от правосудия и благополучно вернулся к нам.
Билетами и не пахло. Оставалась надежда на спекулянтов, а те, как шакалы, учуяв опасность, поджали хвосты и не показывались. Тогда Кирпич включил на полную своё обаяние и чуть ли не в прямом смысле слова пустился в пляс возле билетёрш у входа. Но и здесь ничего путного не вышло — его изгнали выстроившиеся в кордон дружинники.
Оказавшись за бортом концертного зала, у нас не было того запала, как у таких же безбилетных фанатов, подпевающих невидимым кумирам, несмотря на пронизывающую сырость и ветер. Даже Кирпич новыми анекдотами не мог вызволить из плена разочарования и уныния.
Мокрые листья прилипали к подошвам, в лицо моросил косой дождь. Кафешки с горячим чаем и кофе были забиты до отказа, и мы, опустив головы, брели в общагу. Встречные прохожие тоже глядели под ноги.
И тут Кирпич сказал, что через пять минут будем все хохотать до упаду. А если нет, то он выставляется в ближайшем пивбаре. Ударив по рукам, мы растянулись длинной цепочкой вдоль по улице и шли, будто не знаем друг друга, — как инструктировал Кирпич.
Впереди показался ссутулившийся под зонтом пожилой мужчина. Кирпич, не останавливаясь, громко поздоровался. Мужчина обернулся. После того, как следующий товарищ приветственно взмахнул рукой, он выровнял осанку и растерянно захлопал глазами. Когда же мимо прошли ещё двое наших и, кивнув, сказали: «Здрасьте!», старик заулыбался, как ребёнок, впервые нашедший подарок под ёлкой.
Настроение поднималось.
Следующими были две девушки, с виду первокурсницы. Сначала они не поняли шепелявого Кирпича, затем шарахнулись, не оценив артистичность дурашливого поклона, а от моего реверанса и вовсе остолбенели. При встрече с последним соучастником, приподнявшим несуществующую шляпу со словами «Добрый вечер!», они уже сгибались от смеха.
А потом в ближайшем баре мы пили пиво, Кирпич — за наш счёт.
Нравится рассказ? Помогите автору освободить время и создать условия для работы. Поддержите творчество Александра Мовчан денежным переводом с пометкой "Для Александра Мовчан".