Случалось ли тебе, дорогой мой читатель, переживать некое перерождение во сне? Когда, скажем, заснул одним человеком, а проснулся с ощущением столь заметного обновления, что все события реальной жизни теперь кажутся несколько искаженными, требующими переосмысления?
Мой дядя, ушедший около двух месяцев назад, не снился мне до самых сороковин. И это было странно. Последние несколько лет мы жили рядом, постоянно общались, и после смерти пришла пустота… Удивительно, но мы всегда смотрим на смерть близких людей сквозь призму собственных ощущений. Нам больно именно от того, что ушедший больше не сможет делить с нами радости и огорчения. И этот мой родственник, всегда очень шумный и требующий к себе внимания, человек, которого при жизни было так много, оставил после себя лишь звенящую тишину.
В этом моем сне он был так не похож на себя земного, что я очень удивилась. Жизнелюбивый, очень шумный, этакий Карлсон с голосом Соловья-разбойника, он тихо сидел в моей кухне. Мы, почему-то, должны были с ним накормить очень большое количество едоков и поэтому молча чистили картошку. Я не выдержала первой, спросив: «Как там? Тебе хорошо?»
Он посмотрел на меня каким-то долгим взглядом, будто взвешивая, пойму ли я его ответ, произнес: «Там по-другому».
В эту секунду мне показалось, что я его понимаю, ведь в том мире больше не будет столь привычных для нас понятий «хорошо» и «плохо». Он рассказал, что живет один, не нашел пока себе компании. Но очень важно было даже не то, что он говорил, а именно те знания, что рождались внутри меня. Я поняла, что это его пристанище – временное, что-то вроде общежития, где он должен прожить определенное время для того, чтобы начать новый этап. Самое интересное, что сразу после смерти ушедшие сами «рисуют» свое будущее, сами его планируют…
Я спросила, видел ли он там родственников? Дядя ответил, что видел, но там нет родственных отношений так, как мы понимаем их в земной жизни. Тогда я задала самый главный вопрос о том, что происходит с душой на сороковой день?
- Ты, действительно, хочешь это знать? Тогда смотри!
Я оказалась в огромном куполообразном помещении, очень похожим на Храм. Я стояла в самой середине зала, и купол над моей головой уходил так высоко вверх, что я не видела потолка. Мне казалось, что от меня тянутся тысячи, миллионы невидимых нитей, соединенных с этим Храмом. Эти нити, подобно струнам, вибрировали в унисон с миром, который меня окружал. Лишь несколько струн вносили диссонанс. Я знала, что так звучат мои грехи. Не было страха, даже раскаяния не было, а было лишь безмерное сожаление, что я уже не смогу настроить эти струны. Мощное звучание остальных создавало ощущение неземного блаженства, так звучит Любовь. Мне было настолько хорошо, что я не хотела возвращаться обратно. Но в какой-то миг я поняла, что пока еще могу изменить звучание.
Я опять оказалась на собственной кухне, и мы с дядей продолжали чистить картошку. Только теперь я была уже другая. Теперь я точно знала, что эмоции – лишь буквы, которыми мы постигаем грамоту Любви и Добра, знала, что в нас есть тот мощный камертон, который позволяет настраивать звучание души. Надо лишь захотеть его услышать, и иногда «отключать» звуки внешнего мира…