Я вообще худая от природы. Часто ворчу, что этот мир, хоть и создан, для худых, но постоянно заставляет изворачиваться и оправдываться за свою худобу. Моя худоба исключительно генетическая — я могу есть как боров, но весы вряд ли покажут больше 50 кг. В еде я себе никогда не отказывала — обожаю румяные кружевные блины с топленым маслом и сахаром, бургеры, буррито, тахос, пасту, пончики, калорийные супы и прочее. Вкусно готовлю. Но не поправляюсь. От слова “совсем”.
Казалось бы устройство моего организма совершенно. Читающие сейчас завидуют мне белой завистью. Однако есть во всем этом одно существенное “но”. Как только стресс накатывает своей леденящей душу волной, у меня подпрыгивает уровень кортизола и я перестаю есть. Попытки запихнуть в себя еду заканчиваются трепетными объятиями с белым другом. За 3 года жизни с Александром с вечными эмоциональными качелями и пьяными скандалами я испробовала многое: и глицин, и нутридринк (белково-протеиновые коктейли), и массаж живота с целью расслабить перистальтику. Мозгом я могла быстро успокоиться, телу же требовалось время. Обычно за сутки я приходила в норму. Но тот ноябрь побил все рекорды. Я работала на износ, поступала на третье высшее образование, спала по четыре часа в сутки, параллельно лавировала между скандалами и упреками в доме летающих кинжалов. Ко всему прочему нас ограбили (отделались шоком и седьмыми айфонами), потом мы с подругой поехали пофотографироваться на красивое озеро, где при нас сделали наркозакладку и приехала местная “братва” из 90-х, с которыми нам пришлось любезничать без малого три часа — обратно гнали 180, наплевав на все камеры. Приехав домой я наткнулась не на поддержку после пережитого, а на крики и удары кулаком по стене — как ты могла без меня уехать. К тому моменту Александр настолько тщательно пустил метастазы во все части моей жизни, что все неподконтрольное его воле вызывало агрессию — агрессию от любви. О такой любви красиво снимать фильмы — там кажется, что вот эта вот любовь на грани помешательства — и есть настоящие чувства, а не невроз навязчивых состояний. Например, он ненавидел, когда я красилась. Начиналось все, как подобается, “тебе так идет без косметики”, продолжилось “смой эту гадость”, и закончилось истеричным выбрасыванием помад яркого цвета в мусорное ведро. Знакомо? Если да — то бегите. Ни о чем не сожалея, не думая “а если”, просто послушайте меня, и бегите. Отбежав на безопасное расстояние, сами все поймете.
Бордовая помада стала камнем преткновения и в том ноябре. Александр устроил большую шумную вечеринку в жанре “нуар” в одном из трендовых заводских лофтов, и мне захотелось нарядиться. Я облачилась в бордовое платье из плотного шелка со сложной геометрией, накрутила локоны и попросила визажиста сделать мне яркие губы в тон платью и ногтям. Приехав на вечер, я сразу встретилась с комплиментами из уст отца Александра, но стоило мне остаться наедине с самим Александром, как я услышала: “сотри это блядство со своих губ”. Я пыталась его облагоразумить: “Посмотри, тут все девушки с яркими губами!”. “Им можно, тебе — нельзя” — встретила я в ответ. “Я же просил тебя придти в джинсах и майке”. Губы я не смыла, мы поскандалили и в очередной раз “расстались”. Я уехала с тусовки домой, подошла к холодильнику, достала оттуда кусок любимого яблочного пирога, и меня вырвало. Я вспомнила, что почти неделю ничего не ела. Просто забывала. Просто не хотелось. Вместо того, чтобы забить тревогу, я решила, что утро вечера мудренее и мне надо лечь спать. Но уснуть я не могла. Выпив пару бокалов вина, я решила, что таблетка донормила мне не повредит. Но и она не подействовала. Тогда я добавила к ней еще фенозепам. Все равно мозг предательски не отключался. Когда я поднялась с кровати и снова пошла перерывать аптечку, внутренний голос буквально заорал: “Остановись, эти отношения тебя убивают”. Я всю жизнь спотыкалась, падала, дышала на 8 счетов и поднималась с привычным обращением к судьбе “challenge accepted”, но в этот раз не могла.
Я написала Александру смс “Выбери первую попавшуюся женщину и трахни ее, у меня больше нет сил тебя энергетически кормить. Ешь кого-то другого”. И я знала, что назло мне он так и поступит, да еще и потом обвинит меня в том, что это я спровоцировала измену. Да, мне нужна была его измена, чтобы без всяких содроганий поставить точку. Эти отношения пожирали меня и настала пора спасаться из них любым возможным способом. Потом в четыре часа утра я позвонила отцу и сказала, что мне нужен психиатр и клиника, где никто меня не найдет. А самое главное, Александр…