Однажды я наткнулась в интернете на статью в СМИ, где совершенно серьезно были написаны вот такие вещи: "Ненцы-оленеводы ловят белочку, снимают шкурку, сушат тушку, замораживают и дают детям на палочке. Сырой. Это такой деликатес у них», — рассказывает замначальника ГУ МЧС по Ненецкому автономному округу Радик Касаев. Он поясняет что его, жителя Санкт-Петербурга, переехавшего работать в Нарьян-Мар, эта история потрясла больше всего." Конечно же это была шутка, которую заезжие журналисты умудрились воспринять как реальную историю. А вот как подобный рецепт выглядит на самом деле (для тех мест, где возятся белки). Белка на рожне "Будучи в Эвенкии, мы с молодым оленеводом Валерой Комбаиром в свободное время охотились в долине реки Ямбукан. Однажды, это было во второй половине октября, целый день на оленях мотались по тайге. Удалось добыть пару глухарей да десяток белок. Уже начало темнеть, когда решили сделать привал, попить чаю. Валера спросил меня: — Ты, Дмитрич, ел когда-нибудь белок?
Однажды я наткнулась в интернете на статью в СМИ, где совершенно серьезно были написаны вот такие вещи:
"Ненцы-оленеводы ловят белочку, снимают шкурку, сушат тушку, замораживают и дают детям на палочке. Сырой. Это такой деликатес у них», — рассказывает замначальника ГУ МЧС по Ненецкому автономному округу Радик Касаев. Он поясняет что его, жителя Санкт-Петербурга, переехавшего работать в Нарьян-Мар, эта история потрясла больше всего."
Конечно же это была шутка, которую заезжие журналисты умудрились воспринять как реальную историю. А вот как подобный рецепт выглядит на самом деле (для тех мест, где возятся белки).
Белка на рожне
"Будучи в Эвенкии, мы с молодым оленеводом Валерой Комбаиром в свободное время охотились в долине реки Ямбукан. Однажды, это было во второй половине октября, целый день на оленях мотались по тайге. Удалось добыть пару глухарей да десяток белок. Уже начало темнеть, когда решили сделать привал, попить чаю.
Валера спросил меня:
— Ты, Дмитрич, ел когда-нибудь белок?
— Нет, — ответил я.
— Надо обязательно попробовать, какой же ты таежник, если не всякую живность тайги ел. Сейчас с чайком их и покушаем.
Валера быстро развел костер, извлек из потокуя (транспортируемая на оленях сумка) все необходимое для чаепития, ободрал четыре белки, выпотрошил их и по две насадил на рожны, слегка подсолил. А я набил чайник снегом и повесил над огнем.
— Как в костре будут угли, белок поджарим. Мясо у них мягкое, нежное, жарятся быстро, — сказал Валера.
Благодаря опыту Валеры, вскоре у нас все было готово.
Я с большим аппетитом ел экзотическую для меня пищу и думал: «Ни в одном ресторане такой пищи не отведаешь — не может ресторан заменить таежную прелесть».
— К нам, в Эвенкию, приезжал из Москвы ученый, может знаешь его? Фамилия Туголуков. Он рассказывал, что белок едят все северные народы, которые живут в тайге. Белок варят, тушат. А на рожне жарят, когда требуется быстро перекусить, — заключил мой товарищ и проводник".
А вообще на севере местные жители очень любят так шутить. Особенно это любят делать ненцы. Каких только баек мы от них не наслушались. Но чаще всего, конечно, нам удается фильтровать - что реальность, а что сказка, потому что местные не врут, а именно что шутят, абсолютно серьезно рассказывая какие-то нереальные и парадоксальные вещи, поверить в которые может лишь очень несведущий человек.
Вот даже есть одна история на тему
Северный сказочник Степан Писахов как-то писал в своих воспоминаниях:
"Сказки пишу часто с натуры, почти с натуры. Многое помнится и многое просится в сказку. Долго перечислять, что дало ту или иную сказку. Скажу к примеру. Один заезжий спросил, с какого года я живу в Архангельске.
Секрет не велик. Я сказал:
- С 1879 года.
- Скажите, сколько домов было раньше в Архангельске?
Что-то небрежно-снисходительное было в тоне, в вопросе. Я в тон заезжему дал ответ:
- Раньше стоял один столб, на столбе доска с надписью:
А-р-х-а-н-г-е-л-ь-с-к.
Народ ютился кругом столба.
Домов не было, о них и не знали. Одни хвойными ветками прикрывались, другие в снег зарывались, зимой в звериные шкуры завертывались. У меня был медведь. Утром я вытряхивал медведя из шкуры, сам залезал в шкуру. Тепло ходить в медвежьей шкуре, и мороз - дело постороннее. На ночь шкуру медведю отдавал...
Можно было сказку сплести. А заезжий готов верить. Он попал в "дикий север". Ему хотелось полярных впечатлений.
Оставил я заезжего додумывать: каким был город без домов."