Мы сидели на том же балконе и курили, как совсем недавно с Леной, когда я рассказала ему всю историю. Была ночь, я хорошо помню ее запах. Мне думалось, что она, история, выглядит как-то впечатляюще, даже фантасмагорично. Я гордилась своей смелостью, что решилась на авантюру века и кокетливо умолчала, как ерзала от страха в кресле перед дозой. Никто не научил меня, что сила женщины в её слабости, поэтому я старалась выглядеть скалой, и, если б можно было, то жонглировала бы огнём во время монолога, для пущего устрашения оппонента. Пусть, мол, знает наших.
Но Ване история не понравилась. Как это обычно бывает, если речь заходит о тяжелых наркотиках каждый норовит элегантно накинуть на плечи рясу и донести до тебя праведную мысль о вреде, о зависимости. Меня это раздражало. Я знала, что если бы рассказала ему, как нюхала клей в подъезде, то он бы похлопал меня по плечу. Вот где парадокс.
Ване не понравилась история настолько, что он гордым знаменем нёс ее в круги наших знакомых. А знакомые - знакомым.
Так у меня не стало друзей.
Нейронная сеть слухов работает настолько быстро, что ежели бы ей пользовались менты, раскрываемость взлетела бы до 100%. Но пока ей пользуются только мудаки.
Я хорошо помню день, как мне на встречу шел добрый товарищ – Игорь, мы смотрели друг другу точно в глаза, зрачок к зрачку, но он не посчитал возможном поприветствовать меня хотя бы наклоном головы. Сейчас Игорь сидит на героине. Ирония, с*ка, судьбы.
Ванина жестокость разочаровала меня в дружбе между мужчиной и женщиной в очередной раз, уже на фундаментальном уровне. Однако, я ему была благодарна за то, что он открыл железный занавес в мир моего тотального самоуничтожения. Теперь мне было положительно плевать на общество, как будто в один день стало «и скучно и грустно, и некому руку подать», как писал Лермонтов. Вот оно, моё «но».
Обижаться на него не имело ни доли смысла. Ведь это делают женщины, преимущественно, со своими мужчинами, показывая им гордость и нрав, тыча в небо указательным наманикюренным пальцем. Мне же казалось, обидеться – значит показать свое участие и слабость, которой потом непременно воспользуются.
Одиночество - паскудное чувство, когда случается не вовремя. Это сейчас быть одиноким по собственному желанию загадочно и франтовато, а тогда я не была готова отказаться даже от Вани. Мы как два моральных и физических урода идеально подходили друг другу, поэтому несмотря ни на что рокенрольная "любовь" продолжала жить.
