Советские войска, сокрушая оборону врага, с боями вышли к реке Одер. Этим самым они завершили освобождение значительной части Польши с ее многострадальным народом.
Немецко-фашистское командование во что бы то ни стало стремилось помешать развитию наступательных действий советских войск на территории Германии, В этих целях оно подбрасывало сюда крупные силы? людские резервы, боевую технику.
Но Советская Армия, прочно удерживая инициативу, принимала меры к форсированию Одера.
Командир 4-го гвардейского стрелкового полка поставил командиру отдельного разведвзвода Акимову необычную задачу. Гвардейцам предстояло первыми форсировать Одер, закрепиться на противоположном берегу и удерживать плацдарм до подхода основных сил. С этой целью разведвзвод Акимова усиливался стрелковым взводом, станковыми пулеметами, противотанковыми орудиями, саперами и связистами. И был это уже не взвод, а разведотряд.
— Младший лейтенант Акимов, вы представляете, какое ответственное задание вам поручается?
— Представляю, товарищ полковник, сделаем все, что в наших силах.
В расположении взвода младшего лейтенанта встретила оживленная суета — прибыли стрелки и пулеметчики, приданные разведчикам.
Невдалеке расположились расчеты двух противотанковых орудий, три расчета противотанковых ружей, отделение саперов и связистов. Таким образом, вновь созданный отряд обладал самостоятельностью и мог вести борьбу с бронетанковыми средствами противника. Вскоре гвардейцы Акимова сосредоточились на берегу в ожидании команды. От реки веяло весной. Холод пронизывал до костей.
Место для переправы выбрали там, где река разделялась на два рукава и огибала маленький остров, заросший кустарником и соснами. Ночью вели обстрел с обеих сторон. Над темно-зеленым куполом перекрещивались трассирующие пули из крупнокалиберных пулеметов. Остров находился как бы в ничейной полосе. Командир разведотряда в захвате острова видел ключ к выполнению поставленной ему боевой задачи.
Разведчики бесшумно переправились на остров. По сигналу младшего лейтенанта о готовности отряда к форсированию артиллерия должна была нарушить предрассветную тишину и накрыть гитлеровцев огнем.
Удалось бесшумно снять боевое охранение гитлеровцев на острове. Затем ударили пушки с нашего берега. Под эту музыку началось форсирование Одера.
За разведчиками на лодках и плотиках следовали приданные им подразделения.
— Бегом на посадку, — скомандовал Акимов. На берегу их ждали пять рыбачьих лодок-плоскодонок. — И первую лодку со мной — первое отделение, во вторую — второе, в третью — третье, в четвертую лодку — связисты, в пятую — саперы!
Сержанта Акимов посадил рулевым, сам же командовал разведчиками, сидевшими на веслах.
— Быстрее, быстрее! Еще быстрее, если не хотите на дне Одера кормить рыбешек.
Лодка, не рассчитанная на такое количество людей, казалось, вот-вот зачерпнет бортом воду. А навстречу им неслась большая льдина, у всех захватило дух от волнения.
— Правее держать, — закричал Акимов, пропуская льдину мимо борта.
Воды Одера неслись шумно, стуча льдинами. Противник обнаружил разведчиков, когда они оказались уже на левом берегу. Стрелкам на трех лодках, артиллеристам на двух плотиках с противотанковыми орудиями пришлось труднее, чем разведчикам. От разрывов сотен мин и снарядов река вздыбилась, холодные брызги стеной обваливались на стрелков и артиллеристов; казалось, с плотиков все смыло, но они уверенно держали курс к левому берегу, и вскоре Все, за исключением одной разбитой лодки, зацепились за плацдарм, захваченный разведчиками.
Вскоре Акимов сообщил на КП, что противник занимает оборону на левом берегу Одера в заранее подготовленных траншеях, оказывает сильное сопротивление.
Ни малейшего сомнения не было у Акимова в том, что гитлеровцы немедленно примут все меры, чтобы ликвидировать пятачок. Так назвали плацдарм разведчики.
— Всем окопаться, — приказал младший лейтенант.
Солдаты разведотряда, не теряя времени, стали приспосабливать, а местами переделывать немецкие траншеи — словом, вгрызаться в землю. Спешили, зная, что с минуты на минуту враг начнет контратаку. Не прошло н часа, как гитлеровцы атаковали разведчиков. Около двухсот солдат противника при поддержке четырех средних танков двигались на позиции гвардейцев.
Связные громко передали по цепи команду Акимова: «Приготовиться. Без моего сигнала огонь по пехоте не открывать. Подпустить фашистов ближе». Младший лейтенант попросил полковника открыть заградительный огонь по всему участку обороны разведотряда.
И вот на врага обрушился мощный огонь нашей артиллерии с левого берега. В боевых порядках гитлеровцев запрыгали всполохи. Расчеты противотанковых орудий вступили в борьбу с танками противника. Фашисты, несмотря на значительные потери, рвались вперед. Всего каких-то сто метров отделяли их теперь от позиций разведчиков.
— Огонь! — командовал Акимов.
Дружно застрочили автоматы, пулеметы. И вдруг станковый пулемет, ведущий кинжальный огонь по врагу, замолчал. Младший лейтенант подбежал к пулеметчику — тот ранен. Акимов быстро сменил огневую позицию. Александр стрелял и видел, как падали гитлеровцы.
Внезапно по каске что-то сильно ударило. У младшего лейтенанта потемнело в глазах. Неведомая сила отбросила его от пулемета. Он не сразу понял, что произошло, на какое-то время потерял ориентировку. Придя в себя, младший лейтенант поднял каску и заметил на ней свежую продолговатую вмятину. Пуля фашистского снайпера рикошетом прошлась по стали. Акимов лишний раз по-настоящему оценил этот стальной головной убор, которым редко пользовался.
Когда враги приблизились настолько, что были видны их злые лица, он скомандовал:
— Гранатами — огонь!
Разрывы слились в один мощный гул. Понеся потери, фашисты откатились на исходные позиции.
После небольшой передышки гитлеровцы снова перешли в контратаку. На этот раз они наступали с флангов, стремясь окружить и уничтожить разведотряд. Правый фланг обороны гвардейцев упирался в берег Одера, а левый — в небольшой приток шириной до шестидесяти метров. По фронту линия обороны тянулась метров на четыреста — пятьсот и в глубину метров на восемьсот. Подходы к Одеру и его притоку слева и справа от плацдарма, захваченного разведотрядом, находились под прицельным огнем нашей артиллерии.
Однако это не удерживало гитлеровцев. После небольшой артиллерийской подготовки они предприняли контратаку на оба фланга разведотряда одновременно. Наступало до ста пятидесяти автоматчиков. На правый фланг двигались два штурмовых орудия. Фашисты шли под прикрытием артиллерийского огня, под бой барабанов.
Между тем на нашем берегу главные силы заканчивали подготовку к форсированию. Сотни плотиков и рыбачьих лодок были спущены на воду и замаскированы в тальнике.
Акимов был уверен в своих разведчиках, эта уверенность передавалась подчиненным.
— У нас, — говорил младший лейтенант, — все преимущества перед противником. Гитлеровцы наступают на открытой местности, а мы с вами успели занять их траншеи. Нас поддерживает артиллерия.
И как бы в подтверждение этого на левом берегу заговорили пушки. Заградительный огонь, поставленный советскими артиллеристами, остановил наступающие цепи фашистов.
Командир 4-го гвардейского полка предложил Акимову поддержать его действия огнем дивизиона гвардейских минометов. Однако младший лейтенант просил воздержаться. Поначалу, пожалуй, никто отчетливо не сознавал, насколько правильным было это решение.
Не считаясь с потерями, гитлеровцы преодолели рубеж заградительного огня и оказались всего в ста — ста пятидесяти метрах от нашего переднего края. Это был тот самый рубеж, за которым советская артиллерия уже оказалась бессильной помочь обороняющимся.
Через несколько минут наблюдатели сообщили, что метрах в семистах — восьмистах за первым эшелоном фашистов развертывается до батальона мотопехоты на бронетранспортерах для наращивания удара. Вот тут- то и пригодились гвардейские минометы.
Акимов немедленно связался по радио с командиром полка.
— Товарищ Сто первый, — зазвучал его голос, — по квадрату сорок один — двадцать срочно прошу дать залп реактивными снарядами.
Через несколько минут в указанном Акимовым квадрате полыхало море огня. Батальон мотопехоты противника оказался в огневом кольце. Горели броне-транспортеры, штурмовые орудия, взрывались боеприпасы. Не многим гитлеровцам удалось вырваться из этого ада.
А в то время противник, наступавший в первом эшелоне, был прижат к земле нашим пулеметным огнем. «Целуют землю», — шутили бойцы. Лишь штурмовое орудие упорно двигалось на пулеметчиков. Настал решающий миг. Вот тут-то рядом с бойцами и оказался младший лейтенант. Акимов взял гранату. В другой раз разведчики сказали бы: «Товарищ младший лейтенант, зачем рискуете? Управимся сами». Но сейчас никто не возражал. Все знали — эта граната последняя, она должна быть брошена точно в цель. А в меткости своего командира бойцы не сомневались.
Ствол фашистского пулемета глядел в бруствер нашей траншеи. Раздумывать было некогда. Акимов вставил в гранату взрыватель, двинулся навстречу вражескому орудию, резко приподнялся и с силой швырнул гранату под гусеницы. Жаром обдало Александра. Штурмовое орудие горело.
После двенадцатой вражеской атаки вышли из строя все противотанковые средства, за исключением одного ружья. К тому же осталось лишь два патрона. Среди стрелков и разведчиков было много раненых и убитых. Но горсточка отважных во главе с младшим лейтенантом Акимовым удерживала захваченный плацдарм, свято выполняя боевой приказ. Около ста гитлеровских солдат и офицеров лежали перед позициями разведчиков. До десяти бронетранспортеров, самоходок и танков были подбиты.
Фашисты готовились к тринадцатой по счету атаке. Неожиданно для всех дрогнула земля. Это открыла огонь наша артиллерия. Под аккомпанемент орудийной канонады начали форсировать реку передовые батальоны. Через три часа 4-й гвардейский стрелковый полк переправился в полном составе. Под его прикрытием начали форсирование Одера остальные части соединения.
В первый день части дивизии продвинулись на восемь километров, во второй — на половину меньше. Наступление на одерском плацдарме развивалось сравнительно медленно. Немецко-фашистское командование подбросило сюда свои крупные резервы, чтобы остановить продвижение советских войск на берлинском направлении.
Понравилась статья? Подписывайтесь на канал.