Август 1941 года. Нам было приказано удерживать развилку дороги. В качестве усиления нам оставили пару ПТР, несколько ящиков с патронами для «Дегтяря» и винтовок. Были и бутылки с зажигательной смесью. Я не знаю, когда их стали «коктейлем Молотова» называть, мы их звали просто, бутылки с КС, или с «зажигательной смесью».
Вещь опасная не только для немецких танков, но и для самого бойца. Не дай бог, разобьёт её осколок или пуля и сам вспыхнешь как факел, который ничем не затушишь.
У каждого бойца было по несколько гранат Ф-1, так называемые «лимонки». Отделение у нас было сборное, сформированное из отступающих бойцов разных частей. Я многих даже не знал. Так они и остались для меня безымянными. Старшим у нас был младший лейтенант, командир взвода из нашего батальона.
Он каждому указал позицию, заставил вырыть сначала щели, а потом, по возможности соединить их.
Немцы появились на следующий день. Сначала к развилке подскочила их разведка на мотоциклах. Остановились, постреляли по окрестностям из пулемётов, по лесу, в котором мы замаскировались, ничего не обнаружили и двинулись дальше. Мы не стали по ним стрелять, чтобы не обнаружить себя раньше времени.
А потом появилась их колонна. Головным шёл танк, потом бронетранспортёр с пехотой, несколько автомобилей с орудиями, похожие на наши «сорокопятки» и в хвосте колонны ещё один бронетранспортёр Старшина приказал не стрелять без его приказа.
И когда до немцев оставалось метров триста, он выстрелил. Открыли огонь и мы. Бронебойщики в два ствола ударили по танку и он, прокатившись по инерции, сполз в кювет, потом из моторного отсека пошёл дымок, а вскоре танк запылал.
Немецкие автомобили, кто успел, попытались съехать с дороги, а немецкая пехота рассыпалась вдоль кювета. Артиллеристы попытались развернуть свои орудия, но это не всем удалось. Несколько машин уже горели, а вдоль обочины лежали убитые и раненые немецкие солдаты.
Мы вели бой уже около часа. Думали, что немцы ждут бронетехнику. Но, вскоре послышался гул самолётов Это были немецкие самолёты, которые мы ненавидели больше всех. Это были Ю-87, получивший у солдат прозвище «лапотник». Мы быстро ушли вглубь леса и вскоре опушка покрылась разрывами.
Самолёты пикировали с душераздирающим воем, бросали бомбы и выходили из пике, казалось у самой земли. Потом они улетели. И мы вернулись на свои позиции. В результате боя и авианалёта от нашего взвода осталось едва ли половина. Окопы были разрушены и полузасыпаны. Вдруг мы увидели бегущего по полю в сторону немцев человека в форме красноармейца. Немцы не стреляли, и мы видели, как они махали ему.
Это был перебежчик. Среди нас были предатели. Теперь немцы знали, сколько нас и что у нас имеется. Наверняка, они попытаются нас обойти.
-Есть ещё желающие к немцу на поклон идти?! - обратился наш командир к оставшимся солдатам.
А потом был бой и опять немцы не прошли. Прилетали самолёты Нас оставалось все меньше и меньше. К немцам подошло ещё два танка, но один подбили из ПТР, а другой сожгли бутылками с КС. Он так и догорал на опушке леса. Нас оставалось двое. И вот последняя атака. Командир погиб ещё при отражении прошлой атаки.
Немцы обходили нас. И вдруг я увиделся, как мой сосед по окопу поднялся и, подняв руки, шагнул в сторону немцев. Я не знал этого молоденького солдата. Он влился в состав нашего взвода накануне. Известно мне было только, что он со Смоленщины и то, что он детдомовский. Я уже взял его на прицел пулемёта.
-Неужели все это время рядом со мной был предатель?
Он храбро бился и я не мог в это поверить. У меня не хватило сил нажать на спусковой крючок. А у парня, видимо, сдали нервы, захотелось жить, вот и поднял руки.
А он, заложив руки за голову, шёл в сторону немцев. Стрельба прекратилась и немцы, взяв автоматы наизготовку, кричали ему: Рус ком, рус шнеллер!
Они уже праздновали победу. Парнишка подошёл к ним и любопытные немцы стали его окружать. Потом парень поднял свои руки над головой и взглянул на солнце. Его лицо было спокойно, а на раскрытой ладони лежала граната «Ф-1».
Немцы, стоявшие рядом с ним, кинулись в разные стороны. И в это время раздался взрыв. Парень подорвал себя и немцев. Сколько силы духа было в этом парне! Наверное, ни один немец, стоявший рядом с ним, не ушёл живым. Сложно уцелеть от осколков оборонительной гранаты, взорвавшейся на высоте почти двух метров и имеющей разлёт осколков двести метров. Я остался один. Дал по ближайшим немцам длинную очередь из пулемёта и в этом время рядом раздался взрыв.
Очнулся ночью. Я был наполовину засыпан разрывом, рядом со мной лежал покореженный пулемёт Видимо, немцы приняли меня за мёртвого
Обошёл всех наших. Живых никого не было. Светила луна, а я шёл на восток. Пока я жив, я всегда буду помнить этого парня, который так навсегда и остался неизвестным!