Как к холодам ближе, так сразу начинала Нюрка мужу своему плесень про шубу выедать. Он уже этих холодов боялся больше, чем Нюркину мать, а она та ещё чешуя.
Шубы никогда дёшево не стоили, а теперь, вообще, как никогда. Все мысли только о ней треклятой. Даже к полюбовнице без настроения ходил. Лежал очередной раз на диване, отдыхал после приветливости и, глядь, в прихожей целых четыре шубы висит.
Полюбовница та еще цаца была, вот есть нормальные бабы, у коих ни одной нет, а у этой четыре. Сразу план пришел в голову, где столько шуб – пропажи одной точной не заметят, а если и заметят, то подумают, что кто дарил, тот и унес. Честная женщина столько шуб не имеет, точно тут к ней толпами ходют.
Барышне крикнул в ванную, что по работе срочно вызвали и побёг с шубой наперевес домой.
Жена дома рада была такому подарку шикарному, светилась ажно вся. Неделю светилась Нюрка.
А потом глядит, а на подкладке вышито «собственность Олечки Кожезубовой». Вот тут у Нюрки и сложилась рыба в домино, тютелька в тютельку, и крестик с ноликом. Вона чего шуба застегивалась плохо, не комплиментом был размер маленький, а какой размер стырен, такой и есть.
Выгнала мужа Нюрка и правильно сделала. Шубу тоже пришлось возвернуть, дело-то подсудное, не сразу правда, еще 2 недельки поносила.
А там и холода прошли.
Алла Корж.