Эти строки мы все учили в школе, проходя творчество Михаила Лермонтова. Причем стихотворение считалось не просто "одним из", а самым что ни на есть программным. Подразумевалось, что поэт, уезжая на Кавказ в мае 1840 года, выразил в этих двух четверостишиях все, что думает и о дворе, и о цензуре, и о жандармах, и вообще обо всем русском народе.
Стихотворение "Прощай, немытая Россия..." включалось во все сборники Лермонтова, выходившие в советское время. А то, что его не было в дореволюционных изданиях, объяснялось просто - царская цензура бдила!
Между тем до 1917 года стихотворение не печаталось по иной причине. Ни у кого не было твердой уверенности, что его написал именно Лермонтов. Сам факт существования этих строк стал известен лишь в 1873 году, через 32 года после гибели поэта на дуэли с поручиком Мартыновым.
Впервые текст "Немытой России" приводится в письме издателе Петра Бартенева к другому издателю и библиофилу Петру Ефремову. Там сказано: "Вот еще стихи Лермонтова, списанные с подлинника". При этом самого подлинника Бартенев не предоставил, вообще никто его никогда в жизни не видел.
В 1890 году, публикуя текст в своем журнале "Русский архив", Бартенев вопрос существования подлинника в принципе ликвидирует, давая примечание: "Записано со слов поэта современником". Никаких гарантий того, что текст воспроизведен верно, без домысливаний, он не приводит. Да и кто этот современник - полная тайна.
В итоге все сводится к тому, верим ли мы безоговорочно Петру Бартеневу, спустя 32 года внезапно "вспомнившему" никому не известное стихотворение давно умершего Лермонтова?
Ладно, но если не Лермонтов, тогда кто? Сам Бартенев?
Одна из современных версий относит авторство этого стихотворения Дмитрию Минаеву, поэту-сатирику и пародисту, активно творившему как раз в 1870-е годы. Интересно, что среди объектов его пародий был и Лермонтов - Минаев написал сатирическую поэму "Демон".
В тексте этой поэмы причем фигурирует словосочетание "голубой мундир". Это один из ключевых образов "Немытой России", который полностью отсутствует во всем остальном творчестве Лермонтова.