Ну что же. Эта история явно приобретает характер какого-то сериала. В прошлые разы я рассказывал, как устроен экспедиционный поселок на Земле Франца-Иосифа, и о том, что происходило на опорном пункте Национального Парка "Русская Арктика".
Теперь речь пойдет снова об этом опорном пункте и его медленной смерти из-за рукожопия и непредусмотрительности сотрудников нацпарка. А мы с Натальей приступим к своей работе, оставшись на опорном пункте вместе с тремя инспекторами — Олейником, который был начальником, Петровичем, который стал теперь чем-то вроде завхоза, и Карякиным, который так и остался просто ученым-геологом с корочкой инспектора.
В первые же дни самостоятельного функционирования нашего общего жилища обнаружился ряд проблем. Первым делом сдох дизель-генератор. Все дружно кинулись его диагностировать и пытаться чинить. Но, как оказалось, генератор восстановлению не подлежал: судя по всему, у него пробило прокладку головки цилиндра, а никакого ремкомплекта данного узла в наличии не было.
Про себя я подумал, что новую прокладку можно было бы вырезать из толстой алюминиевой фольги, которой здесь явно есть в изобилии среди старой брошенной техники, но на меня просто в очередной раз посмотрели как на придурка. Мой опыт владельца сурового русского оппозита говорил о том, что прокладки накрайняк получаются даже из пивных банок, но головку одели обратно на шпильки, генератор спрятали, и тут же Петрович выдал очередной свой перл: «Вот это все от того, что прокладка алюминиевая была! И ты вот про фольгу говоришь. Но ведь всем известно, что алюминий при нагреве уменьшается! А вот медь — расширяется»
По счастью в хозяйстве имелся еще один генератор, менее мощный и с бензиновым двигателем. Однако бензина оставалось немного. Что-то плескалось на дне одной из бочек, стоящих под снегом на улице. Так же заканчивался и газ для плиты. Никто даже не подумал о том, чтобы взять в экспедицию второй 50-литровый баллон. Директор нацпарка просто сказал ранее своим инспекторам, что мол, у очистников (в другом экспедиционном поселке на острове), наверняка будет все необходимое, и вы просто попросите это у них.
Да, конечно, у очистников был и бензин, и газ. Но Шадрин, начальник того лагеря, будучи человеком очень хозяйственным, экономным и ответственным — топливом делиться не собирался. Когда кто-то из наших ездил к нему на поклон на снегоходе, то тот просто предложил переезжать всей партии с опорного пункта в деревню очистников, дабы не плодить лишние сущности. Разумеется, что отправляться туда жить никому не хотелось. Только-только тут все устаканилось. Даже мы с Натальей не испытывали никакого энтузиазма на этот счет несмотря на напряженную атмосферу на ОП.
Когда-то в те же дни сломался и квадроцикл, припасенный на лето. Конечно же, машину никто не обслуживал перед отправкой на Греэм-Белл, и в один прекрасный момент у него просто взяло, и разорвало задний редуктор. Лично я сразу же предположил, что там была вода, которая замерзла. Но пить боржоми было уже поздно, и квадрик отправился вслед за дизелем в контейнер. Туда же вскоре отправили и снегоход, который жрал слишком много бензина.
Но, тем не менее, жизнь продолжалась. Наконец, закончилась бесконечная заготовка дров, которые мы пилили из старых телеграфных столбов неподалеку; всем, кроме Петровича, надоело и чистить без перерыва снег. Нам с Натальей надлежало заняться уже какими-то своими делами. Тем более, что очистники работали очень быстро: вскоре мы увидали, как трактора пробивают к комендатуре дорогу для колесной техники.
Вслед за тракторами появились и КамАЗы-металловозы, вооруженные грейферами — они пока рвали в клочья старые КрАЗы и ЗиЛы, стоявшие подальше от поселка. Но вскоре они должны были добраться и до самого поселка. Да и инспектора, которым директор все-таки наказал содействовать нам, напоминали, что мол, вы тут вечером спать ляжете, а утром проснетесь, и ничего уже тут не будет. Правда, говорилось это в том ключе, что, де, ничего у вас не получится и вся ваша работа есть полное фуфло. Ну что же? Коли так — надо идти.
Первые рабочие выходы носили чисто рекогносцировочный характер. Я забивал в навигатор нужные точки, мы экипировались, брали свое оружие, я прицеплял к рюкзаку снеговую лопату, Наталья брала бухту красно-белой ленты. Надо заметить, что в Арктике ты всегда в первое время проходишь акклиматизацию. Сначала все дается очень тяжело. Казалось бы, вот он поселок! Но обойти его в наши первые выходы всегда было очень тяжело физически.
В первую очередь мы, конечно, пометили лентой самолет. Облазили его, сфотографировали так и сяк, заглянули в каждую дырку. Далее несколько раз ходили, собственно, в поселок. Но он на тот момент не представлял собой чего-то интересного: просто торчащие из плотного снега дома и машины. Что-то пометили, куда-то попытались залезть, порыв снег лопатой. Но в целом было понятно, что необходимо ждать до тех пор, пока снег не начнет подтаивать. И вообще, существовала немаленькая вероятность того, что намерзший внутри строений лед так никогда и не растает. Но все это откладывалось на потом. А пока мы планомерно прочесывали территорию в поисках чего-нибудь интересного.
Среди отмеченных в техзадании объектов была, например, метеостанция при комендатуре. Понятное дело, что раз она отмечена, значит ей нужно заниматься в первую очередь. И я помню, как рыл лопатой лаз к двери дома, в которой эта метеостанция, по моему разумению, должна была помещаться. Но когда я все-таки пролез туда, то внутри обнаружился склад какого-то дерьма вроде топливных фильтров для насосов, с помощью которых заправляли самолеты. Таким образом стало понятно, что от метеостанции тут есть в общем-то только метеополе с несколькими приборами, из которых над снегом торчало только два измерителя высоты облачности. Погода в те дни то портилась, то улучшалась. Но в целом чувствовался скорый приход лета. Становилось теплее.
В какой-то из дней разразилась сильнейшая пурга. Мы тогда ходили на один из «приводов» аэродрома и на контрольный пункт. Ну просто ЗиЛ-130, на нем кунг, а в кунге такая кабинка для диспетчера и всякие приборы. Эти объекты также значились в нашем ТЗ для обязательного сохранения. Помнится, в этом кунге мы долго рылись в разных оставленных документах, думая о том, что же можно унести с собой, и стоит ли этого хотя бы один из найденных тут предметов.
Но, как я говорил выше, все что находилось в радиусе нескольких километров от опорного пункта, мы быстро разведали. Кое-что было помечено, чтобы эти объекты точно не тронули очистники. Но дальнейшие исследования пока не представлялись возможными из-за снега. Нас манил второй поселок, располагавшийся километрах в 12-15 отсюда — таинственный мыс Аэросъемки, или просто «Аэрография», как ее тут называли. Но туда мы не решались идти опять же из-за глубокого снега и непогоды. Во время связи с руководством, это самое руководство в лице директора, требовало от инспекторов отвезти нас туда на снегоходе. Но инспектора отпирались, ссылаясь на все ту же непогоду. В общем, пока ничего интересного больше не происходило.
Кстати, про жизнь и работу инспекторов я тоже должен тут упомянуть. Так как металлисты работали быстро и уже успели развернуть свою «металлобазу», то рабочим там потребовалась охрана. Металлобазой назвали пятачок на мысу неподалеку от их лагеря, куда свозилось все железо, где оно резалось и сортировалось. А на территории этого национального парка носить оружие формально имели право только инспектора. И поэтому обязанности по охране рабочих возлагались именно на них. И вот, каждый день, утром, кто-то из них уходил на металлобазу, где целый день сидел и охранял. Как это все происходило — мне пока не было известно. Вечером отработавший инспектор возвращался обратно — либо на попутке, либо пешком. Он всегда бывал очень усталым. Видимо, такая работа давалась не просто.
А мы с Натальей, сидя внутри ОП, никуда не ходя, уже пытались систематизировать полученные данные. Кроме исследования забросов на нас так же возлагалась обязанность проводить фенологические наблюдения. Наталья записывала все, что она наблюдает: погоду, состояние снежного покрова, каких животных мы видели на выходах, с координатами наших наблюдений, и все такое.
Карякин же в один из дней успел-таки выполнить свою главную задачу. На своей мотособаке он отправился на дайки. Дайки — это такие скалы, торчащие грядой из земли. Они интересовали его с той точи зрения, что при помощи этих самых вылезших из недр древних камней можно доказать принадлежность ЗФИ к Евразии. То есть, как утверждал Юрий Викторович, его работа имела важное политическое значение. Мол, когда связь архипелага с материком будет убедительно доказана, тогда уже никто не сможет оспаривать права России на эти территории.
Нам очень нравился Карякин. А мы, похоже, нравились ему. И конечно же, наш пес Сева так же все это прекрасно чувствовал, и даже отправился сопровождать ученого, когда тот поехал на свой выход. Маршрут его имел протяженность порядка 70км, и все это расстояние Сева бежал вслед за буксировщиком, охраняя и составляя компанию.
Но что-то явно шло не так. Опорный пункт потихоньку загибался. Бензина и газа оставалось меньше. Радиостанция, которую мы с таким трудом развертывали несколько дней назад — не работала. Так как «связистом» назначили меня, я честно пытался выходить на связь, но мне только единожды удалось передать по телетайпу несколько слов на удаленный узел связи. Ну что-то там типа «здрасте, Греэм-Белл вызывает Уему». Мне даже ответили что-то, но на этом все закончилось.
Снег все-таки мало-помалу таял, и антенны, которые мы устанавливали прямо в него, теперь покосились. Их ванты и лучи провисли. По-видимому, они должны были вскоре вообще упасть. И при очередном перезвоне с Архангельском по спутниковому телефону, директор распорядился готовиться к переезду в лагерь металлистов. Так и прошла наша первая неделя на острове.
Все, на данный момент написанные, части этой серии:
1 ч. Как живут люди в полярной экспедиции
2 ч. Как начиналась "очистка Арктики" на о. Греэм-Белл, архипелага Земля Франца-Иосифа
3 ч. Первые неудачи экспедиции при "Очистке Арктики" и изучение заброшенных объектов на Земле Франца-Иосифа
4 ч. Обустройство в поселке "очистников" на Земле Франца-Иосифа