Братьев у меня два.
Жека — старший, он и сейчас для меня самый лучший и вообще самый-самый.
Сегодня про другого брата.
Его уже нет.
И на его похороны я не поехала.
Потому что не было желания. Душа была против. Слишком много обид. И слишком мало того, за что можно было зацепиться, чтобы поехать и простить.
Да бог с ним!
Расскажу вам историю из детства. Может быть, вы поймете, почему я не люблю брата.
Мне десять лет.
Мы едем к родственникам на Алтай. Серёге уже 14. Он очень красивый, мой брат. Высокий, стройный, улыбчивый, с хитрой ухмылкой на лице. Он уже очень нравится девочкам. Потому они, его одноклассницы, часто расспрашивают меня о нем: что любит, куда ходит. Тогда я не понимала, зачем они хотят об этом знать.
Но это другая история.
Так вот, мы поехали к родственникам в Алтайский край.
Огромный дом. Из окна видны непривычные для степного человека горы.
Взрослые не выходят из-за богато накрытого стола. Пьют, едят, поют песни.
Нас же, детей, оставили без присмотра. Вокруг Серёги собралась целая орава ребятишек. Двоюродная сестра, ее подружки, друзья подружек. Серёга самый главный. Он сидит на лавке, рядом с ним огромная стеклянная бутылка. В ней ягодное вино, которое выстаивается, ждет своего часа.
Серёга наклоняет стеклянную бутылку и наливает всем в кружки жидкость, которая похожа на крепко заваренный чай.
Все пьют, никто не хочет перечить старшему. А старший здесь — мой брат.
Серёга хитро улыбается и всем подливает еще. Тут замечает меня.
— На, выпей! — И брат протягивает полную кружку ягодного вина.
Все взгляды устремлены на меня.
Что мне делать?
Мне очень хочется быть взрослой. Чтобы старший брат мной гордился. И я начинаю пить эту жидкость.
Она слегка сладкая, совсем не противная.
Я выпиваю все до дна.
— А слабо еще одну?
Брат наливает еще кружку.
Я вновь начинаю пить. Первый хмель уже ударяет в голову. Мне кажется, что ягоды, которые я вижу на дне, странно разбегаются в разные стороны. У меня начинает кружиться голова. Я хочу идти, но мир опрокидывается, и я валюсь на пол под всеобщий хохот.
Мне было плохо, очень плохо.
Я с трудом уползла под кровать, чтобы не слышать, как смеются надо мной, как потешаются над моей беспомощностью.
Меня хватились только далеко за полночь, когда разошлись все гости.
Я спала под кроватью в самом дальнем углу в луже блевотины.
Брат спокойно ушел гулять, даже не поинтересовавшись, где я и что со мной.
Родители, отыскав меня, возмущались, кричали, обвиняли. Мне очень хотелось умереть. Мне было стыдно, противно и обидно, потому что моей вины в случившемся не было.
В итоге я очень простыла на холодном полу и потом долго-долго кашляла.
А Серёга что?
Да ничего.
Ему было меня не жаль. Мне кажется, что он вообще не знал такого слова — жалость. Потом я еще много раз смогу в этом убедиться.
А пока...
Пока я очень обиделась.
С этого дня мой брат никогда уже не казался мне самым лучшим и самым красивым.
Никогда!
Наверное, по этой причине я не поехала на похороны.
А умер он, кстати, в пьяном угаре. Точнее, от сигареты, которую он не в состоянии был потушить.
Я не люблю моего брата. Даже сейчас, когда его уже давно нет.
