- «Ты правда колешься?» - выпалила я, явно застав её врасплох,
- «Конечно нет, что за бред?! Где ты этого наслушалась?».
Она врала. Но врала красиво, такая невозмутимость, так естественно закатывались глаза в порыве высшего негодования. В общем, Станиславский бы плакал. В благодарность за красиво исполненный этюд я ей подыграла:
- «Понятно», - говорю . «Это, наверное, хорошо, что всего лишь сплетни. То есть так принято, что это хорошо. А мне всегда хотелось попробовать, исключительно для галочки. Мол, здравствуйте, я Алиса, люблю киви, была в Париже, пробовала героин. Такое резюме.»
Лена как-то по-лисьи хихикнула и, вроде как, тоже в шутку:
- «Если ты правда хочешь, я сейчас позвоню и договорюсь!»
Вот тебе и слухи.
Звонит. На том конце быстро сняли трубку. Она что-то кивает, поддакивает, рассказывает, кажется, про меня. Кладет трубку и выдаёт с деловым видом:
- «Завтра к 12 едем туда. Возьми с собой рублей 300. Только ничего не ешь утром.»
Я осела, и снова отключилась от контакта с реальным миром, глядя на звезды. Я думала, как же так? Вот так просто можно найти дозу в век активной борьбы с наркотиками?! Мой внутренний диалог разгонял пульс и, казалось, его слышат даже соседи. Зачем я договорилась?! Разве я просила ее договориться? Мне было жутко не потому, что кто-то об этом узнает или что я могу летально кончить. Это вполне оправданные риски в соответствии с негласным пользовательским соглашением. Самое страшное было осознание того, что я переступила порог нормы, может морали, которую мне вдалбливали на протяжении восемнадцати лет. Это была точка невозврата, что путеводной звездой под иным углом осветит мой путь.
Ближе к утру все пивные пятилитровки выпились, биологические часы трубили «отбой» и я торопилась лечь спать. У меня на этот случай была маленькая кровать, на которой я спала еще в детстве. Маман давно оставила мне квартиру в полное распоряжение, но иногда приезжала и мы с ней как в старые добрые занимали кровати по старшинству. Она взрослая - ей большая, я «ребенок» - мне маленькая. К слову, я на голову выше маман, но этот аргумент не играл роли, почему-то. На пьянках я тоже спала на маленькой, чтобы не было неожиданных соседей по койке. Особенно среди озабоченных пьяных подростков. Особенно таких мразных. Но в эту ночь Лена напросилась прилечь со мной, видимо у нее было не игривое настроение, а может «эти» дни, чёрт ее знает. Став посреди комнаты, как памятник, она стянула штаны, оголив, я клянусь, голубого цвета задницу, перетянутую, как копченый бекон кружевными чёрными трусами и прыгнула ко мне под одеяло.
Обескураженный увиденным, один из ребят, как мотыль на огонь, полетел вслед за Леной в мою, бл*ть, постель! Не помню, что я ему тогда сказала, но он послушно оставил кровать. В 2008-ом я была крайне агрессивна. Меж тем, вид Лениных труселей и их тошнотворное трение о мою детскую кроватку на время вытеснили предвкушение грядущего дня, и я поскорее заснула, чтобы остановить поток мыслей.