В 1875 году в столичную классическую гимназию по адресу улица Лиговка дом 1 поступил пятнадцатилетний купеческий сын из Иркутска. Когда вскоре у хозяина учебного заведения, статского советника Федора Бычкова, возникли финансовые трудности, молодой сибиряк, недолго думая, взял, да и выкупил гимназию на своё имя. А потом на свои же деньги сделал там масштабную реконструкцию, оставался её домовладельцем ещё без малого двадцать лет, пока не подарил любимому учителю, учёному Лесгафту.
С тех пор молодой богач не переставал удивлять светское общество своими странными выходками. Одни считали его безумцем, другие – благодетелем, а третьи – и тем и другим. Ведь вместо того, чтоб с такими возможностями широко и по-молодецки кутить, он раздавал свои деньги кому попало. Поначалу благодетельствовал друзьям-студентам, а потом к нему повадились ходить за милостыней друзья друзей, знакомые знакомых и родственники их родственников. А уж когда слух о его небесной щедрости разлетелся по всем питерским углам и притонам, к нему стали стучаться с сердечными просьбами и вовсе незнакомые люди. Дошло до того, что в его квартирку на Гороховой улице выстраивались длинные очереди. Бывало просителей он принимал сотнями в день и никому не отказывал: одним давал на пропитание, другим на лечение, третьим на свадьбу или на похороны, четвёртым на лекарство и на выпивку…
Он говорил: «Если просят, значит нужно: если можно дать, то есть если имеются средства, то и нужно дать, не производя розыска». При всём своём сказочном достатке экипажей не заводил и жильё снимал самое прескромное. Его так и прозвали - «робкий иркутский купчик».
Звали его Иннокентий Сибиряков, и был он младшим из шести отпрысков знатной и влиятельной купеческой династии. Отец его, Михаил Александрович, в 1863 году открыл обширные золотые месторождения на реке Бодайбо, и с тех пор на всю Империю прославился богатейшим золотопромышленником, коммерсантом и благотворителем. Его дети унаследовали огромное состояние, которое регулярно росло за счёт прибыли от золотопромышленных заводов, торговых предприятий и пароходств. Перебравшись в Санкт-Петербург, состоятельные братья и сестры Сибиряковы остались верны семейным традициям и развернули обширную благотворительность в самых различных сферах.
Но больше всех на этом поприще прославился самый младший из братьев Иннокентий. Ещё студентом он выделил деньги на строительство Санкт-Петербургского университета, первого Женского медицинского института и Бестужевских высших женских курсов. В 25 лет он стал почетным жертвователем и членом нескольких благотворительных и попечительских обществ. На его средства реализовывались научные проекты, издавалось множество учебников, журналов и книг, возводились студенческие общежития и открывались библиотеки. Сибиряков-младший лично содержал 70 стипендиатов, учившихся не только в России, но и в Европе.
Не забывал он и про родные края. На его счету организация нескольких этнографических экспедиций в Сибирь и на Дальний Восток, строительство одного из залов Русского географического общества, театр в Иркутске, народный дом в Барнауле и многое другое. Кроме того, он выделил 420 000 рублей на пособия и пенсии рабочим своих золотых приисков. Баснословные суммы уходили на строительство приютов, богаделен, больниц, церквей по всей России. «Жизнь наша красна бывает лишь тогда, – говорил Иннокентий Сибиряков, – когда всё нам улыбается вокруг… Но если вы чувствуете подле себя нищету, будучи сами богаты, то вам как-то становится не по себе».
Свою жизнь он окончил схимонахом на Святой горе Афон, скончавшись в возрасте 41 года от чахотки. Прежде чем уйти из мира, Иннокентий раздал все деньги на различные нужды, а свои заводы и прииски переписал на братьев. Поселившись в Андреевскому скиту, он построил самый большой в Греции собор апостола Андрея Первозванного.
Его предсмертными словами, с которыми он обратился к вошедшему в его келью настоятелю, были: «Батюшка, простите, не могу я вас встретить как следует; ничего не могу сказать, кроме грехов».
