Марвин Дж. Бестеман
10. Потеря и обретение моего лучшего друга
Мои глаза скользнули налево, на большое собрание святых. И затем, примерно в 50 метров от себя я увидел очень близкого друга, моего самого лучшего друга – моего 42-летнего зятя, Стива.
Я нажал на невидимую преграду опять, больше, чем прежде, но она не сдвинулась. Вновь моё сердце подпрыгнуло от радости, а мои глаза и улыбка расширились от восторга. Стив! Он был живой посреди этого чуда и красоты.
Когда я познакомился со Стивом, я знал, что смогу доверить ему свою дочь. Он был такого типа парень, который является преданным мужем и верным обеспечителем, тяжело работающим для своей семьи. Когда он пришел ко мне и попросил руку Эми, я сказал ему то же самое, что сказал Джоелу, мужу Джулии: «Ты уверен, что сможешь обеспечивать эту молодую леди так, как она заслуживает?» Я шутил (ну, наполовину шутил). «По карману ли тебе обеспечивать её?» <…> И конечно же я сказал да. И никогда не жалел об этом.
Гордость Его жизни
Ко времени, когда Стиву поставили диагноз синдром Элерса – Данлоса в 2005 году, я не мог себе представить жизнь без моего дополнительного сына.
Он стал уставать очень быстро. Даже стричь газон для не стало слишком тяжело, так что ему приходилось лежать какое-то время для отдыха. Это сильно выматывало его.
Потеря Стива
Его пастор написал ему письмо, в котором спрашивал, готов ли он умереть. Ответ Стива был да. Но он не хотел этого, это точно.
После четвертой операции врачи не смогли остановить внутренне кровоизлияние, и Стив истекал кровью до смерти. Это весёлый, худощавый парнишка с золотым сердцем ушел и ничего нельзя было поделать.
Хождения и прыжки, и хвала Богу
Два месяца спустя мне довелось увидеть Стива гораздо раньше, чем я ожидал. После своего путешествия на небеса, мне потребовалось время, чтобы рассказать семье об этом. Сперва я даже не хотел рассказывать Руфи (позже я объясню, почему это было так трудно. Но эта часть истории относится к Стиву). Когда же я, наконец, решился и рассказал Руфи, лёд тронулся и уже вскоре я рассказал об этом своим трём дочерям.
Стив не хотел возвращаться, в чём я уверен. Когда я увидел его там, всего лишь в 50 метров от себя, так чётко, но при этом недостижимо, я был взволнован. Мы переглянулись, и у каждого из нас появилась огромная улыбка. Он выглядел весёлым, как будто бы он только что побил мировой рекорд. От болезни, которая высушила его как серый лист, не осталось и следа, и Стив выглядел сильным и энергичным, каким любой человек хотел бы быть. Он прыгал и интенсивно махал мне. Прыгал! Парень, который был наполовину жив в прошлом году, едва двигающийся, был здоров и прыгал как дитя. Цепей этой земли – болезни, слабости и беспокойства – не было.
Что за услада для глаз. Мой дорогой друг, драгоценный зять, милый дар свыше, был свободен. Стив был свободен!