Андрюшка
Этот мальчик появился на рынке неожиданно.
Раньше его тут никто не видел. На вид лет шести-семи. Одет бедненько, но чисто. На него никто бы особо и не обратил внимания, если бы он долго не бродил между мясными рядами. Особенно долго он задерживался у прилавков с курицами, останавливался, вздыхал и брел дальше.
В конце рабочего дня, когда большинство продавцов уже разошлись, мальчик подошел к пожилой женщине (видимо, она больше других вызвала его доверие) и попросил:
— Вы можете мне остатки отдать? Вон у вас шкурки остались, лапки. Мне очень нужно. — И, опустив глаза, добавил: — Для щенка. Он совсем слабенький. Ему бульон нужен. А денег нет.
— Да, конечно, конечно, милый, — засуетилась женщина, — тут вот еще и крылышки есть. И спинка суповая. Чего ее домой нести. Бери!
Благодарные глаза мальчишки налились слезами.
— Я вас обманул. Это для бабушки. Она заболела. Я один у нее. Если узнают, что болеет, то меня в детский дом отдадут. И денег нет, потому что она пенсию не может получить, лежачая она, а мне никто не даст. А ей бульон нужен. Только никому не говорите, что болеет она. Заберут меня сразу.
— А ты где живешь? Я тебя раньше вроде не замечала.
— Я на автобусе приехал, чтобы подальше от нашего поселка, чтобы не увидели, что побираюсь. Меня уже хотели в детдом отдать, бабушка не отдала. Сказала, что пока жива, со мной будет. А тут заболела…
— А соседи что?
— Я никому не говорю. Боюсь, что расскажут про меня. Я уже был в детском доме, знаю, как там. А люди сейчас злые. Я к вам подошел, потому что лицо у вас доброе. Я бабушке кушать сам варю, у нас еще крупа, макароны есть. Только кашляет она очень. Слабая стала. Когда я болел, она мне все время куриный бульон давала. Вот и поехал я на рынок, чтобы немножко курицы раздобыть. Украсть не смог, потому к вам подошел.
— Ах ты мой хороший. Заботушка ты моя. — Пожилая продавщица прослезилась. — Мне бы такого внука. Моим только дай и дай. И никакой благодарности. Давай я тебе курочку заверну, да поедем проведаем твою бабушку. Что еще ей взять? Может, чай надо? Конфеток? Или давай таблеток в аптеке купим... Хотя какие таблетки, если не знаем, что с ней приключилось? Вот тебе пирожок, с завтрака у меня остался. Ешь, да поедем к тебе. Давай я такси вызову, что с сумками-то таскаться?
На окраине поселка городского типа у дома, на который указал мальчик, остановились.
Тетя Наташа, так звали продавщицу, подхватив сумки, поспешила в дом.
Мальчик не соврал. На постели за занавеской тяжело дышала старая женщина. Время от времени она заходилась в сухом кашле и стонала.
— Ох, милая… Тут уже бульоном не поможешь. — И тетя Наташа начала набирать номер «скорой». — Не бойся, малыш. Я скажу, что я твоя родственница. Не отдам я тебя никому.
Пока ждали «скорую», тетя Наташа расспросила, как зовут больную, какой год рождения, чтобы не подвести мальчика. Чтобы не было лишних вопросов. Сама в это время поставила вариться бульон, нашла сухие ягоды для отвара. То есть хозяйничала на правах родственницы. «Надо же, — думала она, — сколько лет прошло, а детского горя не убавляется». Она помнила, что в родном ее городке тоже спасали от голода ребятишек, чьи родители пили. Думала, никогда такого уже не будет. И вот оно. Снова. Только тогда все спешили помочь, поддержать, а сейчас каждый сам по себе. И соблазнов-то больше стало. Хочется и того, и другого.
Когда приехала «скорая», Андрей уже спал.
У бабушки оказалась пневмония. Копала картошку на огороде, потом перебирала, вот и прихватило. Это потом уже тетя Наташа узнала.
Если бы не Андрюшка, то всякое могло бы случиться.
Нашли они друг друга. Тетя Наташа, истосковавшаяся по любви настоящей — бескорыстной, а не за что-то, — Андрюшка и бабушка его Дарья Ивановна. Кстати, ей уже почти восемьдесят, отстоять опекунство над мальчиком нелегко далось. Андрюшка — ее внучатый племянник, ребенок дочки сестры. Бестолковая у его матери семья.
«Тьфу, никудышные люди, — отплевывается Дарья Ивановна. — А дите-то здесь при чем? Хороший такой мальчишка. Мне его с раннего детства подбрасывали. Своих-то бог не дал. Так однажды запили-загуляли, что чуть пацана не угробили. Один в доме сидел неделю не емши, не пимши. В детдом его увезли. Хорошо, что лопотать уже мог, все говорил, что к бабе Дасе хочет. Еле оформила опекунство. Сейчас Бога молю, лишь бы успеть поднять его. Лишь бы успеть. А теперь и тем более я ему обязана. От смерти спас. — В этом месте Дарья Ивановна вытирает кончиком платка глаза. — Ничего, справимся. Теперь и ты, Наташа, у нас есть. Просто так ведь Бог людей не посылает».
Такая вот история.
Просто жизнь.