СОКРОВИЩЕ. ФАНТАСТИЧЕСКИЙ РОМАН.
Публикуется по главам ежедневно.
Автор: Николай Соснов
Читайте в журнале Покет-Бук пролог романа "Сокровище".
ГЛАВА 1. ПОДАРОК
Вначале не существовало ничего. Потом стали тьма, тишина и покой. Потом она ощутила себя.
Ее пробудил монотонный стук топора, жесткими рубящими ударами прорезающего путь вовне из тьмы сна к свету бодрствования. Она встала во весь рост, открыла глаза и вдруг оказалась на горе под мрачной башней. Монастырской башней, подсказала невесть кем прилаживаемая к вопрошающему уму память.
Некоторое время она, вновь закрыв глаза, увлеченно наблюдала заполнение пустоты памятью. Беспределье структурировалось в сундучки информации. Потом ей наскучило однообразие процесса. Вновь открыла глаза.
По правую руку она видела громаду домов и церквей. Вечерние лучи солнца пылали на бесчисленных возносящихся к небу золотых куполах и крестах. Внизу расстилались густо-зеленые цветущие луга, а за ними, по желтым пескам, текла светлая река.
- Галя! - позвал откуда-то внутренний голос новой памяти. - Иди ко мне! Иди на стук топора!
Галя - ее имя. Она пошла к монастырю на звук ударов металла о древесину. Сразу все кругом поменялось. Лето уступило осени. Страшно завыл ветер в стенах пустого монастыря, бросая в лицо пожухлые листья.
Галя вошла в келью. Преклонивший колени перед распятьем седой сухонький старец жестом пригласил ее присесть рядом на голый каменный пол. Невдалеке юный монах с бледным заплаканным лицом смотрел сквозь решетку окна. Время от времени он ударял топором по полену возле себя, но полено оставалось невредимым.
- Не обращай внимания, - сказал старик. - Это один из здешних питомцев. Всего лишь образ. Ты знаешь где мы?
Галя осмотрелась. Стены кельи оживились изображениями чудес. Там рыбы падали с неба для насыщения жителей монастыря, осажденного многочисленными врагами; тут образ богоматери обращал неприятелей в бегство.
- Мы спим и видим сон, - заявила Галя, подумав немного. - Но кто мы? Как ты узнал, что я здесь?
- Да, - согласился старик. - Кто мы? Самый важный вопрос. Остальное излишняя суета, которая вреднее самой черной работы.
- У меня такое чувство, будто ты просвечиваешь меня взглядом насквозь. Мы иные, не такие, как он, - Галя указала на юношу. - Я иная, чем ты. Так как ты узнал, что я здесь?
- Очень просто. Ты всегда находилась здесь. Ты совсем новая в этом мире. У меня есть для тебя важное сообщение. Но сначала память должна заполнить установленный объем полностью. Ты освоишь некоторую ее часть, после чего мы поговорим о наших делах. Теперь прервемся.
Галя почувствовала, как грудь распирает невесть откуда взявшийся свежий воздух. От боли она зажмурила глаза и с криком выдохнула, пробуждаясь вновь, на сей раз по-настоящему. Блеснувшая на солнце пластина откинулась, обнажая лежавшую в сердцевине металлического ореха девушку навстречу небу. Перепуганная воплем ворона сорвалась с ветки и с недовольным карканьем устремилась прочь.
В многих днях пути от недовольной вороны ее дальняя родственница из любопытства вспрыгнула на подоконник и заглянула в хорошо освещенную комнату, где, склонившись над длинными столами, сидели вперемешку дети и подростки. Один из малышей ловко запустил в птицу шелухой от семечки. Ворона заорала и предвестницей несчастья понеслась к ближайшему дому. Читавший вслух по книге лысый мужчина не обратил на нее ни малейшего внимания.
- И предали люди Бога. Разгневался Создатель. Решил Господин Небес наказать маловеров. Наслал Бог войско невиданное.
Законовед бубнил особенно уныло. Или так только казалось Афанасию? Сегодня день рождения. Пятнадцатый.
Утром отец сказал: «Афанасий, смотритель разрешил тебе на праздник бездельничать после школы». По-взрослому назвал: Афанасий, а не Афонька.
Еще один год Афанасий Дерюгин будет ходить в класс древнего бетонного молитвенного зала. Потом ему исполнится шестнадцать, кончится учеба, начнется самостоятельная жизнь. При помощи соседей построит новый данник князя собственный дом, вырежет окна, положит крышу. Староста разрешит жениться, отец Сергей обвенчает с Иринкой.
- Небеса обрушились на нечестивцев. Звезды рухнули, подавив богохульников, и твари из Ада явились пытать грешников. Ибо наказание за грех — смерть. Всякий, кто преступает Закон, несет наказание скорое в земном мире, но за гробом его ждут муки горшие и вечные.
Закон Афанасий знал наизусть. Все поселяне знали Закон. Дети его учили ежедневно устно, чтением и письмом. Повторяли текст бесчисленное количество раз, добиваясь навечной памяти каждого слова.
Книга Закона существовала только одна. Учитель каждое утро бережно брал ее у священника. После уроков он так же бережно возвращал Книгу отцу Сергею.
Книга существовала одна-единственная. Книга учила читать, из нее брали буквы, овладевая хитрой наукой письма. Афанасий изучил Книгу детально. Когда подходила очередь вставать за сколоченное плотником возвышение, именуемое наставником сладковатым словно мед на Рождество именем «кафедра», он успевал слегка коснуться кожаной обложки с тисненым золотом названием «Закон Божий». Чуялся странный ни на какие другие не похожий запах ветхих страниц.
Окунувшись в поток образов, Афанасий произносил громко и четко, а весь класс повторял:
- Запретил Бог есть мясо свиней!
- Запретил Бог пить вино!
- Запретил Бог курить дурман!
Ребята дружно повторяли список запретов, не видев ни разу загадочных свиней, не зная вина и не понимая значения слова «курить». Повторяла мягким чарующим голосом Иринка Смирнова. Повторял лучший друг, Костя Сальников. Повторял Капитон Черников, сын кузнеца, вожак шайки хулиганов. Они, такие разные, чувствовали единение, соблюдая запреты Закона, ибо наказания касались всех.
Писать Афанасий тоже любил. Восковые дощечки ученики оставляли учителю, поэтому мальчик рисовал буквы и слова на речном песке или обдирал бересту, царапая камешком на ней. Иногда он чертил символы вместе с Иринкой. Ей больше нравилось изображать животных, солнце, цветы. Афанасий любил именно писать. Он старательно выводил прутиком или острым глиняным черепком слова из Книги.
Однажды Афанасию пришла в голову идея записать слово, не найденное в Законе.
«Кошка» - написал юноша, сразу представив поселковую рыжую кошку, приставленную сторожить зерно. Он написал о кошке еще два слова, сложившихся в предложение «Кошка ловит грызуна», а потом ему явилась новая мысль. Этой мысли юноша немного испугался. Что, если из отдельных написанных им фраз составить новую Книгу? Например, о кошке. Представить трудно. Афанасий вертел идею в уме так и сяк. Чем больше думал о кошке, тем богохульнее казалась задумка написать о ней Книгу.
Закон есть записанные слова Бога. Люди фиксируют собственные слова, но такие записи не называются книгами. О них говорил учитель.
- Когда смотритель записывает отправленное князю, такой документ называется журнал. Когда князь пишет смотрителю указания, сия бумага зовется письмо. Когда Император присылает повеления, читаемые старостой, он изволит дать приказ.
Бах! Удар учительского жезла возвестил конец занятий. Малышня, визжа, рванулась из пыльного класса. Старшие ученики выходили медленно, кланяясь наставнику. Тот, отвечая, тряс лысиной и прищуривал близорукие глаза.
Афанасий вышел с Иринкой. Квадратная коробка молитвенного зала стояла на холме, с возвышения ученикам открылась панорама соломенных крыш поселка. Кое-какие деревья уже позеленели, но большая их часть еще не надела летний наряд. Среди трав преобладала крапива, окруженная колючими растениями. В тени плотно стоящих деревьев еще сохранились крохотные остатки снега. Бледное солнце застенчиво прикрывалось облаками.
- Ты сегодня не работаешь? - спросила Иринка.
- Не работаю, - улыбнулся Афанасий. - Благоволит мне смотритель.
- Ах, вот в чем дело. Как отдыхать будешь?
- Навещу Дормидонта Ивановича, он наказал зайти.
- Ж-а-аль, - протянула Иринка. - Лучше бы погулял. Вечорку собираешь?
- Само собой. Последний мой праздник. Повеселимся.
- А я пойду плести корзины, - вздохнула девушка. - Эх, неохота. До вечера долго. На речку бы!
Жених проводил ее ревнивым взглядом. Близ Иринки сразу завертелся Капитон, не скрывавший интереса к ладной красивой девушке. Такое не приветствовалось. Ухаживание не запрещалось, однако по обычаю девушкам и парням должно вести себя скромно. Афанасий общался с Иринкой по-дружески, хотя между ними все уже сговорено. Капитон надеется на влияние папы-кузнеца, тот постарается уговорить старосту отдать Иринку Капитону. Афанасий, однако, не волновался. Отец Сергей жил благочестиво и придерживался буквы Закона, за что весьма уважался поселянами. Лишь князь имел право потребовать Иринку против ее воли. Воля Иринки ясна: девушка хотела стать женой Афанасия. Родителей девушки последним мором забрал Бог, влиять на ее выбор мог лишь пестун, отец Сергей. Тем не менее, Капитон раздражал.
Едва Афанасий вошел в поселок, сразу вокруг закружились, заливисто лая, соскучившиеся без ушедших на работу людей собаки. Широкие ставни домов распахнуты настежь. У каждого окна проветривается после зимы белье. В каждом дворе на заборах сушатся тряпки.
Дормидонт Иванович, прежний законовед, доживал свой век в крепком из речного камня доме с красной черепичной крышей. В каменных домах жили еще староста, нынешний законовед и священник, остальные довольствовались деревянными.
Афанасий прошел через голый двор, поднялся на невысокое крылечко, дернул шнурок колокольчика. Раздался дребезжащий звон.
- Войди! - из-за неплотно прикрытой двери донесся голос Дормидонта Ивановича.
Хозяин дома в дорогой рубахе овечьей шерсти стоял перед очагом из речного камня. Очаг занимал почти половину стены большой квадратной комнаты, его верх находился на высоте плеча молодого человека.
- Рад! - сказал старик, выслушав приветствие юноши и весело поглядывая на него ярко-голубыми глазами. - По случаю твоего праздника я приготовил угощение и подарок.
Дормидонта Ивановича Афанасий любил. Седой законовед успел поучить его пару лет до приезда нового наставника. С самых первых дней Дормидонт Иванович выделял Афанасия среди других ребят, частенько зазывая к себе гостем, чтобы дополнительно поупражняться в чтении и письме. Старик твердой морщинистой рукой выписывал фразы из Книги на восковых табличках, заставляя Афанасия читать их снова и снова. Потом Афанасий писал фразы из Закона на память. В конце урока старик кормил мальчика пирожками и рассказывал занятные истории. Часть из них ребенок слышал от других взрослых длинными зимними вечерами, но большинство оказались притягательно незнакомыми.
Угостив Афанасия куском медового пирога, Дормидонт Иванович сказал:
- Теперь пойдем в погреб за подарком.
Над лестницей у погреба висела жировая лампа, другая тускло освещала сам погреб, старинный, каменный. На выступающих из полутьмы деревянных полках, протянувшихся вдоль стен и поперек комнаты, стояли бочонки со снедью. Поселок содержал законоведов до смерти, а Дормидонт Иванович к тому же, уступив место учителя молодому коллеге, не сложил с себя полномочий княжеского судьи.
Хозяин дома спустился в погреб, прошел к правой стене, а затем вдруг стал гладить ее ладонью. Не успел Афанасий удивиться странному зрелищу, как старик ловко выдернул из стены камень. Из образовавшейся щели он достал кусок свернутой ткани.
Подумав, что материя и есть подарок, Афанасий спустился в погреб. Ему хотелось пощупать ткань. Несмотря на плохой свет, она блестела, переливаясь серебристыми огоньками как кираса княжеского гридя. Богатую куртку можно пошить из нее!
Дормидонт Иванович, однако, развернул ткань и вынул из нее грубо выструганный ларец. Откинув крышку ларца, законовед извлек прямоугольную вещь, которую в отсветах лампы юноша сразу не разглядел.
- Вот твой подарок, - произнес старик. - Но, прежде чем покажу его, поклянись Богом никому не рассказывать о нем.
- Вы шутите? Даже Иринке и бате нельзя? - упавшим голосом спросил Афанасий. Он-то собирался всему поселку показать почетный подарок. Капитон удавился бы от зависти.
- Не шучу. Даже Иринке, а особенно отцу, - серьезным тоном подтвердил Дормидонт Иванович.
- Почему?
Старик улыбнулся:
- За то тебя и привечаю, отрок. За вопросы разумные. Другой борзо поклялся бы и хвать подарок. Понимаешь, Афанасий, про этот подарок никому нельзя говорить. Я тебе потом все объясню, да ты сам скоро многое поймешь. Клянешься?
- Клянусь Богом, никому не скажу про подарок! - Афанасий подумал, что скрыть предмет будет очень трудно, придется прятать где-то дар старика. Ему внезапно сделалось страшно. Каков подарок, о котором даже отец не должен знать? Вино? Дурман? Не верилось, что законовед может подарить запретное. И все равно страшно.
Однако, через мгновение любопытство пересилило боязнь. Парень шагнул вперед и взял протянутую ему Дормидонтом Ивановичем...Книгу!
«Закон!» - у Афанасия перехватило дыхание. Ему дарили Закон! Невозможное событие. Все равно как встретить в лесу гигантских пчел и полакомиться их медом.
Но это оказался не Закон Божий. На первой странице сшитой грубой ниткой пачки тонких желтых листов виделся почти стершийся серый рисунок — мальчик и девочка в диковинной одежде лезли в большой очаг. Сверху побледневшими черными буквами оттиснуты тем же способом, что и в Законе отца Сергея, три слова: «Русские народные сказки».
В тот же момент, когда юноша в лесном поселке получил от наставника необычный подарок, другой человек, уже давно перешагнувший черту старения, пытался отдышаться от крутого подъема на расположенную в дикой местности скальную площадку.
По совести говоря, подъем не так уж крут, да и тропа оказалась превосходной. Просто он налегал на остатки выпивки в фляжке, так что на половине пути держать правильный ритм шагов стало существенно сложнее. Нервы, что поделаешь.
Охотники за его старательской сумой затерялись где-то в подгорье. Страх, однако, не ушел вместе с ними, а остался и заставил за полдня выпить запас вина, рассчитанный на трое суток. Опять не удержался. Тело уже в таком состоянии, что все равно допить последние глотки или нет. Он вылакал вино до капли и ощутил, что не удержится на ногах. Сделав несколько шагов, старатель оказался на краю бездонной пропасти и вдруг, покачнувшись, шагнул прямо в нее. Сердце оборвалось, винные пары ураганом вымело из головы.
Он не упал, и это напугало еще больше перспективы разбиться насмерть. Ноги и руки стоявшего на краю провала старателя уперлись в никуда. Невидимая и несуществующая твердь не давала полететь вниз. Будто невидимая стена выросла на пути. Когда старатель осознал значение происходящего, то с криком отпрянул и, не оглядываясь, устремился вниз по тропе туда, откуда явился в это безумное пустынное место.
Нравится роман "Сокровище"? Поддержите творчество Николая Соснова переводом с пометкой "Для Николая Соснова."
Вторая глава романа "Сокровище" будет опубликована завтра в пятницу 12 января.
Подпишитесь на канал Покет-Бук, чтобы не пропустить новинки!