Тверской бульвар сейчас сияет золотым и розовым, как легкомысленная девица на выданье. Купеческое великолепие это подчеркивают и подсвечивают фонари, перемигивающиеся разными цветами. Когда вспыхивает зеленый, одинокие на этом празднике жизни памятники Есенину и Тимирязеву становятся похожи на утопленников, а когда все освещается красным, поэт и ученый напоминают дам, предлагающих услуги в известном амстердамском квартале.
Раньше все было проще: до 1730 года уличного освещения в Москве практически не было. Появившиеся затем «первые ласточки» - чугунные фонари со стеклами и дверкой, надетые на деревянные столбы, - предназначались исключительно для долгих зимних ночей и включались только в сезон: с сентября по май. Горючим служило употреблявшееся в пищу конопляное масло, и фонарщики вовсе не считали зазорным прихватить его для домашних нужд, так что с освещением частенько бывали перебои. Было у фонарей того времени и еще одно свойство: они брызгались. «Далее, ради бога, далее от фонаря! И скорее, сколько можно скорее проходите мимо. Это счастие еще, если отделаетесь тем, что он зальет щегольской сюртук ваш вонючим своим маслом,» – предостерегал Гоголь в «Невском проспекте».
Через столетие с лишним на смену маслу пришел спирт, который, как вы понимаете, по мнению фонарщиков, грех было сжигать вот так, впустую. И, пока они двигались от столба к столбу, спирта для фонарей становилось все меньше, а в животе фонарщика его, наоборот, плескалось все больше. (Так, кстати, и появилось выражение «офонареть»). Власти с таким безобразием решили бороться — добавлять в спирт сильно пахнущую жидкость. Для эксперимента заведовавший городским освещением брандмайор Беринг позвал к себе известного любовью к спиртному фонарщика. Смешал «коктейль», поднес ему и поинтересовался: «Ну как?». А в ответ услышал: «Ничего, ваше превосходительство! Крепенько, а так пить можно».
Вскоре спирт сменил керосин. А затем и керосин был вытеснен — газом, которому, в свою очередь, на пятки наступало электричество. Так, уже на открытии памятника Пушкину на Тверском бульваре, в 1880 году, горели "газовые канделябры и восемь электрических яблочковских фонарей".
Тверской вообще был из передовых: в «керосиновый период» считался самым освещенным бульваром Москвы. Благодарить за это следовало князя Голицына, жившего в «доме с ротондой» (№ 2/7), установившего на бульваре фонари за свой счет и оплачивавшего их содержание. Кстати, голицынские фонари тоже были разноцветные.
Мария Кронгауз