Каждый год в конце декабря мир сходит с ума: в магазинах выстраиваются многочасовые очереди к кассам, а продуктовые тележки напоминают Эверест. Зачем мы столько покупаем и готовим? И главное — почему мы в ночь на 1 января собираемся вместе и едим?
Таинство, создающее поле семьи
Новогодние праздники стали культурным феноменом. Даже самые стойкие поддаются соблазну пуститься во все тяжкие, забывая про фитнес и правильное питание. Дело не в силе воли. А в том, что новогоднее застолье давно обрело сакральную нагрузку. «Как встретишь Новый год, так его и проведешь», — обещает народная примета. И мы вроде понимаем, что наш будущий год не зависит от новогодней ночи, но все равно стараемся подготовить и провести ее так, чтобы потом «не было мучительно больно». Пусть изобильным будет и стол, и весь следующий год.
Ежегодные ритуалы помогают нам структурировать жизнь, придают ей упорядоченность, предсказуемость. Ночь с 31 декабря на 1 января обретает особый смысл: она как будто обнуляет все, что было неприятного и болезненного, и аккумулирует все, что было ценного и важного за 12 месяцев. Разве это не повод для радости и пиршества?
Но у этой традиции есть и другой, скрытый мотив. Новогодние блюда стали для нас аналогом древних жертвоприношений, а семейное застолье в Новый год — это не что иное, как легитимное таинство, священнодействие, символ единения семьи во имя определенной цели.
Как будто кто-то заставляет нас возвращаться в прошлое, наступать на больные мозоли и играть по старым правилам
Когда члены семьи собираются вместе, формируется так называемое психологическое поле. Оно пропитано семейным бессознательным, заряженным тем сильнее, чем больше тайн, секретов, невыраженных чувств и конфликтов «зашито» в конкретной семейной системе.
У семейного бессознательного нет срока давности. Неважно, сколько лет прошло с момента последней горячей ссоры или яркого события, не прожитого и не принятого до конца, — реакции членов семьи по-прежнему остры.
Похожие процессы происходят и в старой компании друзей, которая из года в год отмечает праздники. Люди, собравшись вместе, начинают вести себя странно с точки зрения стороннего наблюдателя. Взрослые дети в присутствии своих родителей превращаются в капризных маленьких узурпаторов, пожилые родственники наставляют молодых, братья и сестры припоминают друг другу обиды и стычки двадцатилетней давности, подруги с горячностью включаются в старые споры, маленькие дети затихают или, наоборот, начинают бесноваться…
Известный семейный терапевт Мюррей Боуэн, исследовавший бессознательное поле семьи, описывает в книге историю. Ежегодно он летал на День Благодарения в родной город, куда съезжались все его американские родственники. Перед приземлением он всякий раз ощущал, будто невидимый туман окутывает его сознание и он превращается из взрослого мужчины и маститого психотерапевта в непутевого и беспомощного мальчика.
Справиться с мощным влиянием поля сложно. Но иногда именно на таких торжествах члены семьи, от которых ждут их обычной роли, заявляют о себе по-новому. Это хорошо показано в фильме «Чисто английское убийство», где герой Алексея Баталова, доктор, в рождественскую ночь раскрывает много тайн в доме старого лорда, из-за чего семейное поле электризуется до предела.
Стол как парламентер и глушитель общения
Иногда людям трудно говорить друг с другом, даже если формально они близкие и родные. И тогда на помощь приходит стол, а на еду возлагается миссия посредничества.
«Во время священнодействия — новогоднего пира — еда становится буфером, защитным ограждением, способным отвлечь от неудобных переживаний и неловких пауз», — поясняет Эв Хазина.
Каждый из нас вспомнит, как активно гости включаются в процесс раскладывания блюд. «Вам налить красного вина или белого?», «Какой салат вам положить?», «Очень вкусно! Скажите, как вы это готовили?».
И хозяйка начинает тут же, чуть ли не под бой курантов, перечислять ингредиенты, которые, конечно же, никто не вспомнит даже через час. Но пауза заполнена, неловкость момента снята.
Чем меньше готовы сказать друг другу собравшиеся, тем плотнее уставлен тарелками и салатниками стол
Чем больше недосказанности в отношениях, тем стандартнее, «ригиднее» набор блюд. В семьях, где накопился огромный ком невысказанных слов и невыраженных чувств, количество алкоголя прямо пропорционально. К тяжелой горячительной артиллерии добавляются и другие традиционные глушители общения: телевизор или зашкаливающий музыкальный шум.
Чем меньше готовы сказать друг другу собравшиеся, тем плотнее уставлен тарелками и салатниками стол. Логика проста: рот занят едой — тут не до разговоров.
О чем рассказывает еда, а люди умалчивают
Праздничная еда — это «портал» в прошлое. Условные курица в духовке, торт «Наполеон», селедка под шубой, салат оливье — нtчто иное, как гипнотический якорь: символы, заключающие в себе семейное и общекультурное послание. Они в одно мгновение переносят нас в дорогие сердцу воспоминания. Ведь в их составе по большому счету нет ничего необычного и экзотического. Но тогда чем они так ценны для нас?
Когда-то во времена тотального дефицита и курица казалось роскошью. Майонез покупали заранее и хранили до Нового года. Бананы доспевали на шкафах. То, что сейчас нам кажется обыденным, повседневным, когда-то было настоящей добычей. Еда, добытая с трудом, обретает особый вес и голос.
На второй план уходит то, что между нами было и «искрило». Важно, что сейчас мы вместе
Она как будто заявляет всем собравшимся: «Мы пережили трудности и радости этого года. Мы справились. Все будет хорошо».
Торт, над которым мама колдовала сутки, так и шепчет: «Я — символ маминой любви и самоотдачи». Икра, которую можно купить теперь в каждом магазине, выглядит как победа над дефицитарностью мышления: «Мы можем себе это позволить, мы победили свою ограниченность, вышли за рамки невозможного». Шампанское, стреляя пробкой, окропляет гостей брызгами, словно святой водой. Обязательный новогодний салат «Оливье» как будто напоминает нам: неважно, каков у каждого из нас достаток — в этом празднике мы все равны.
И вот мы сидим за столом с теми, кто тоже «пережил этот год». На второй план уходит то, что между нами было и «искрило». Важно, что сейчас мы вместе.
Мы едим семейную символическую праздничную еду и понимаем, что в данный момент именно это нас объединяет и дает ощущение пусть временного, но благополучия. Жизнь быстротечна, а такие встречи редки. Диетам и здравому смыслу найдется место — потом, когда мы снова останемся один на один с собой.