Здание французского посольства на Якиманке, 43, радует глаз. Даже въехавшие сюда в 1938 французы умилились его купеческой теремочности и восстановили прежние интерьеры— только чуть залакировали парижским шиком.
Еще бы. Купец первой гильдии Николай Игумнов, владелец Ярославской мануфактуры и приисков в Сибири, старался произвести впечатление на снобов-москвичей. Купил на захолустной, окраинной Якиманке, где и двухэтажного дома-то не видели, участок и стал возводить дворец. Привлек для этой цели молодого, но уже известного ярославского архитектора Николая Поздеева. Изразцы заказывал на кузнецовском фарфоровом заводе. Кирпич везли из Голландии, а интерьеры поручил модному Петру Бойцову. Получилось чудо-юдо, объединившее самое разное: башенки, шатры, сводные арки, колонны. Ура?
Тут начался чистый Шекспир. Москвичи размаха не оценили. Над владельцем теремка потешались. Поздеева называли безвкусным и провинциальным. Расстроенный Игумнов отказался платить архитектору. Расстроенный архитектор разорился и наложил на себя руки. Танцовщица же, любовница купца, которой будто бы и был посвящен этот памятник китчу, изменила ему, не покидая роскошных интерьеров. А купец — будто бы! - замуровал ее прямо в стену своего дворца. Далее сюжет, сохраняя накал, совершил вираж. Купец Игумнов, не до конца растерявший удаль, решил устроить — якобы — на костях своей танцовщицы бал. И устлал пол танцевального зала золотыми червонцами. На монетах, напомним, чеканился царский профиль. «Непорядок!», - подумал один из гостей, и о шокирующем событии доложили императору. Так задиристый купец оказался вместо Якиманки на полном комаров и змей абхазском побережье.
Где наша не пропадала? Николай Васильич осмотрелся, прикупил за копейки 6 тысяч десятин местных болот и принялся за дело. Выписал с Дона рыбаков, создал рыболовецкую артель и первый на Черноморском побережье консервный завод. Привез 800 эвкалиптов и сотни болотных кипарисов - вытянуть влагу из болот. Баржами стали завозить плодородную землю с Кубани. Так и получился сад: мандарины, лечебные травы, впервые выращенные в этих местах киви, манго и табак. Когда пришла советская власть, Игумнов добровольно передал ей свои земли, а сам остался на них, в цитрусовом совхозе Третьего интернационала простым агрономом. Так человек, отбросивший всякие буржуазные заморочки, обрел свое счастье в труде.
На Якиманке тоже все было хорошо. Когда французский посол встречал в коридоре совершающий вечерний променад призрак танцовщицы, он всегда уступал даме дорогу. Французы они такие.
Мария Кронгауз