"Среди миров, в мерцании светил,
Одной звезды я повторяю имя,
Не потому, чтоб я её любил,
А потому, что я томлюсь с другими..."
В середине восьмидесятых мы с друзьями любили зависать в кафе "Молодежное" на Уралмаше. Портвешок, друзья площадские, "итальянцы" из магнитофона - в общем юношеская идиллия. Частым гостем в этом кафе был один, как бы его сейчас назвали "маргинал" - пропитый мужичок лет около шестидесяти, в прошлом интеллигент, в потертом, видавшем виды пиджаке, с бабочкой на засаленной рубашке и с огромных роговых очках, который ходил между столами и прикрашивал винца, но делал он это так оригинально, что ему практически никто не мог отказать!
Если за столом сидела компания с девушкой, он осторожно подходил к столу и картинным, поставленным голосом спрашивал, "может ли он прочесть даме стихи"... Естественно подвыпившая компания соглашалась, а разомлевшие дамы тут же надували щеки, выражая свое достоинство... Он грациозно присаживался на краешек стула, закатывал вверх глаза и томным голосом начинал "среди миров, в мерцании светил, одной звезды я повторяю имя..." После этого он обычно очень сильно, как бы поперхнувшись, закашливался, и трагическим голосом воззывал к компании - "ну налейте же, налейте скорее скорее БОКАЛ вина..."! Ему наливали, он с чувством собственного достоинства выпивал его и... на этом его стих обычно прекращался...
Быть может он и вообще не знал всего стихотворения, но трезвым из "Молодежки" он никогда не уходил! Ну а мы, прекрасно зная, чем все это закончится, постоянно сажали его к себе за стол, и выслушивали уже знакомую нам песню.