Автор: Наталия Архангельская, SNC
Фото: Photoexpress, архив пресс-службы
SNC публикует эксклюзивное интервью главреда Наталии Архангельской с министром культуры Российской Федерации Владимиром Мединским, взятое в субботнюю полночь в кабинете директора Музея архитектуры имени Щусева под звуки выступления певицы Луны. Мединский — о государственных деньгах, блогерах и Кирилле Серебренникове.
Владимир Ростиславович, должность министра культуры Российской Федерации вы занимаете уже пять лет. При таких сроках и в таких должностях люди задумываются о том, какими они хотели бы остаться в истории. Вы задумываетесь?
Я не думаю о месте в истории – я думаю о работе на конкретном порученном мне рабочем месте.
А ведь вы доктор исторических наук...
(Улыбается.) Некоторые оспаривают это.
Но никто не спорит, что вы фанат истории. Какой ваш любимый период?
Поскольку я фанат не просто истории, а еще и военной истории, скажу, что мне интереснее прочих период до Первой мировой. Даже, пожалуй, до Крымской, франко-прусской – то есть до второй половины XIX века. Война, даже справедливая, – это всегда трагедия и смерть. И, увы, это неотъемлемая трагическая сторона нашего несовершенного мира. Но когда в начале ХХ века началось массовое производство пулеметов, война окончательно превратилась в кровавое месиво. Тогда многие испытали шок, в прессе всерьез писали – мол, отныне войнам пришел конец. Дескать, с этого момента в атаку идти бессмысленно: один удачно поставленный пулемет безо всяких полководческих изысков косит батальоны в считаные минуты. Чудовищно, но настоящее пиршество смерти было впереди. Теперь вот можно покрошить неприятеля дронами, вообще не вставая с офисного кресла.
А разве до пулеметов в войне было благородство?
Объясню через очень предметное понятие – холодное оружие. Давно им увлекаюсь, собираю русское длинноклинковое боевое – то, что участвовало в бою, не в параде. Так вот, в определенном смысле это – да, благородное оружие. И оно требует от воина не только мастерства, но именно благородства. С навыками понятно: возьмите в руки меч да попробуйте им помахать хотя бы минут десять. Тут нужны и сила, и выносливость, и ловкость. Ведь напротив, лицом к лицу – не зеркало в фитнес-клубе, не хлипкий хипстер и не оператор беспилотника где-то за горизонтом. Против вас – такой же обученный воин с таким же мечом.
Я уж не говорю о том, что хороший меч в те времена – не штамповка с конвейера, а штучное производство; сделать его – тоже искусство. А доспехи, боевой конь – вообще целое хозяйство. Но это так, лирически-производственное отступление. Это к тому, что воин – профессия, дело жизни. И вот вы со шпагой или саблей – напротив такого же профессионала (никто другой на поле боя не попадет). Читать дальше >>>