Некоторые вопросы способны «подвесить систему» надолго. Три месяца уже хожу и рефлексирую над вопросом, неожиданно и закономерно прозвучавшем в бельгийском ресторанчике на углу еврейского кладбища в Праге. Встретившиеся двадцать лет спустя мушкетеры, устав от пивного нюанса прошлого вечера и жизни как таковой, подняли бокалы с не самым дорогим Марго. – Интересно, а мы сегодняшние понравились бы себе тем, двадцатилетней давности? Первой реакцией на вопрос было желание утвердительно закивать от врожденной предрасположенности всем нравиться, в том числе и себе самому двадцатилетней давности. Но я уже третий месяц разбираю по полочкам, провожу логические цепочки между двумя совершенно разными людьми с идентичными ДНК. Вот нафига мы поперлись в этот ресторан? Я двадцатилетней давности. Хм. Жадно впитав в себя единственный роман Сэлинджера и закусив его же рассказами, я категорично разделил всех людей на настоящих и фальшивых. Разумеется, все незнакомцы и недруги по умолчанию определялись в