Диззи Гиллеспи, легенда джаза, самый узнаваемый джазмен в истории, икона стиля 40-х, обладатель самых выдающихся щёк в джазе и самой изогнутой трубы, отметил бы 21 октября 2017 своё столетие. «Джаз.Ру» празднует столетие Диззи публикацией в сетевой версии издания двойного очерка о трубаче, его щеках и трубе, написанного в 2007 для бумажной версии журнала.
...Образ Джона Бёркса Гиллеспи (John Burks Gillespie) по прозвищу Диззи — пожалуй, самый узнаваемый во всей истории джазовой музыки, которая, по счастливой случайности, не простирается дальше истории фотографии. Вполне возможно, что многие, услышав слово «джаз», представят себе один из тщательно отстроенных, подготовленных и кадрированных портретов, из которых некоторые, в самом деле, принадлежат трубачам. Гиллеспи же не нужно было совсем ничего — достаточно было поднести трубу к губам, в любой обстановке, при любом освещении, и символ готов. Разумеется, дело тут в трубе и губах — вернее, щеках.
Скотти Барнхарт, автор обширной монографии, посвященной джазовой трубе, сравнивал раздутые щёки Диззи с попытками играть на фортепиано костяшками пальцев [1]; любой, кто хоть немного знаком с основами звукоизвлечения на медных духовых, немедленно скажет, что так неправильно, невозможно, так просто не делают. Вся накопленная музыкальная практика недвусмысленно утверждает, что стоит ослабить контроль над мышцами щёк — и техника в скорейшем времени развалится. Самое простое объяснение состоит в том, что Диззи, как и многие музыканты того времени, формального образования не получил — да и не искал. Одно из общих мест джазовой критики состоит в противопоставлении подхода «к снаряду» Гиллеспи и Майлза Дэйвиса; амбушюр последнего был сформирован у преподавателей Джулиардской школы, в то время как Диззи, стало быть, просто не ведал, что творит — и это незнание и позволяло ему обходить объективные возражения. Майлз со смехом рассказывал, что однажды, уже в шестидесятых, Гиллеспи обратился к нему за советом — что можно попробовать изменить, чтобы добиться более ясного звучания в медленных темпах. «Представьте себе всю ту фигню, которой я научился у Диззи — и тут он приходит учиться ко мне! Но я ему сказал, что он уже слишком привык, закостенел, чтобы теперь что-то менять» [2]. Этой версии придерживаются многие биографы; это естественно, ведь в многочисленных интервью при разговоре на эту тему Гиллеспи в основном просто пожимает плечами, немного виновато:
— Я никому не советую начинать играть, раздувая щёки; это неверная техника. Я — музыкант без классической школы, знаете, прямая осанка и подобранная челюсть. У меня ничего этого не было. Я всего лишь старался выжимать, что выходило. Ну, так и вышло, так мои щёки и раздулись в этот ужас» [3].
