На одной из своих лекций композитор Сергей Невский (а это редкий образец одинаково успешного практика и теоретика) озвучил идею об особенностях процесса композиции. То есть самоочевидно, что создатель выбирает определенные средства, и их выбор делает произведение либо свежим и талантливым, либо нет. Невский же подчеркнул, что сам выбор определенных средств подразумевает отказ от всех других. И именно то, сколько средств творцу известно и от каких он сознательно отказывается в своём сочинении определяет результат.
Собственно вот об этом по сути весь минимализм: как отказаться от максимально возможного и при этом не потерять суть. Поэтому все успешные минималисты автоматически становятся максималистами. Баронесса Anne Teresa De Keersmaeker перенесла этот принцип в танец. Она свела все средства к базовым: вращение, взмах руки, шаг, поворот. И из этих движений выстроила хореографию. И нет ничего удивительного, что музыка, от которой он отталкивалась – ранний Стив Райх. Тут используются 4 произведения, демонстрирующие также простые средства развития музыки: ритм (Clapping Music - Музыка хлопков), голос (Come out – Выход), струны (Violin Fase - Скрипичная фаза), клавиши, как сочетание струн и ритма (Piano Fase - Фортепианная фаза) и электроника (Come out и Violin Fase). Практически все эти произведения построены на повторении одной и той же музыкальной фразы со смещением. Где-то 2 человека начинают сначала синхронно в унисон исполнять фразу, и постепенно один меняет темп и паттерны начинают расходится, где-то близкий процесс происходит в результате наложения одной фразы на саму себя с помощью записи. Это во-первых порождает особые акустический эффекты (пульсация или гул, которые на самом деле не играются, а звучат исключительно по законам физики звука – кто был на фестивале Элвина Люсье особенно хорошо сейчас понимает о чем речь), а во-вторых все это испытывает наше восприятие звука, призывает вслушиваться в "одинаковость" и находить в ней отличия.
Собственно свой балет Де Кеерсмакер так и назвала "4 движения на музыку Стива Райха". И если выражаться совсем примитивно, то её хореография – не что иное как визуализация музыки Райха. Если точнее, то это кроссдисциплинарный спектакль, музыку и танец соединяющий. Как отметила сама де Кеерсмакер, во многих культурах слово танец и музыка вообще обозначаются одним словом. И главный эффект и его ценное воздействие именно в этой возможности стереть границу между двумя понятиями. Поэтому ждать какого-то нарратива, сюжета и истории совершенно бессмысленно. Их в музыке Райха больше, чем в спектакле. У него совсем другие цели.
Все действие происходит на фоне белой сцены, которая играет важнейшую функцию - на неё отбрасываются тени. Сначала, пока музыка звучит в унисон, движения двух танцовщиц и их тени синхронны. Как только музыкальные паттерны начинают расходиться – движения тоже начинают расходиться и их тени соответственно. Но как только две музыкальные фразы начинают создавать ту самую возникающую из воздуха пульсацию – танцовщицы все ещё двигаясь по разным траекториям начинают отбрасывать одну на двоих полностью совпадающую тень в момент пульса. Многие характеризуют хореографию этого спектакля как медитативную, гипнотическую, вводящую в транс, я же подобного эффекта не ощутил. Напротив, такая строгость и точность движений требует невероятной концентрации не только от исполнителей, но и от зрителей (физически ощущаешь как от редкого моргания пересыхают глаза, и начинают лопаться капилляры). Но выносливость конечно требуется в первую очередь танцовщикам. Удар пальцем по клавише стремителен, электронные эффекты тем более, а исполнителям нужно совершить комплекс действий и четко зафиксироваться в точках этих ударов.
Впервые представленный в 1982 году (да-да, в этом году своего рода юбилей – 35 лет) этот балет, с такой формой и языком, был обречён взорвать существующие законы хореографии. Он оказал значительное влияние, породил несколько жанров. Это не маркетинговый трюк из пресс-релизов. Так действительно есть. И вот де Кеерсмакер приехала на два вечера впервые не просто представить Москве легенду, но и сама выйти на сцену в паре с партнершей Тале Долвен в роли исполнительниц. И конечно её исполнение заставляет серьёзно усомниться в ограниченных способностях человеческого тела и силе возраста. Поскольку, если бы Анна Тереза иногда не почесывала нос (просто потому, что он чешется), поверить в то, что на такую точность можно быть способным, и все это делает человек – сложно. Но, музыка и нужна, чтобы позволять нам покидать телесное — видимо это же свойство работает и в случаях, когда само тело музыку исполняет. А об этом де Кеерсмакер также обмолвилась, отвечая на вопрос "Что означают звуки, которые вы в какой-то момент выкрикивали?". Она сказала, что когда два исполнителя в оркестре должны синхронизировать свои действия, они могут переглянуться, они могут помогать себе считать во время исполнения легкими кивками головы, они наконец могут обратиться к дирижеру. В процессе танца такой возможности нет, поэтому звуки носят исключительно функциональное значение. Но важно, что по факту она подтвердила, что тело тут по сути есть инструмент, который исполняет музыку Райха, что лишь подчеркивает кроссдисциплинарную природу спектакля.
Буквально постом раньше я не верил в происходящее на фестивале Territoriя и просил не напоминать мне до его окончания, что я в России. Но зал все равно напомнил. Не хочется о таком и говорить, но нельзя не сказать. Я уже привык, что люди стремятся фотографировать во время спектаклей. Меня это конечно удручает (зачем всем мешать и делать убогие снимки из подмышки, когда наверняка есть фотографии красивые, профессиональные и эффектные, а своё бесценное присутствие можно засвидетельствовать для истории и на поклонах), но сегодня, в полной темноте, люди почему-то решили делать это особенно невоспитанным образом – со вспышками. Я говорю люди, потому что к глубочайшему стыду это делал не один человек, а сразу несколько (вероятно пресловутый стадный инстинкт виной). Да, де Кеерсмакер действительно остановила балет, обратилась к залу с жестким требованием перестать снимать, поскольку концентрация и напряжение в хореографии космические. И пока я думал, что вот и конец легенде, она начала сначала и при этом выдала такой градус неистовости, который истории создания Райхом произведения "Come out" оказался только кстати. Это даже не профессионализм. Это особый характер.
А характер у Анны Терезы очень требовательный и сложный. Она - баронесса не только по титулу, но и по сути. В ответах на вопросы она говорила очень много смешного, но при этом делала это с таким видом, что тебе как-то становилось неловко смеяться. То есть ты совершенно не можешь понять что тебе в общении и реакциях позволено, а что нет. Наверное это и есть основная черта аристократизма. И в момент, когда одна дама, напористо и самоуверенно бросилась во второй ряд и начала со слов "а я вот не такая просвещенная, как все тут в зале, я ничего не поняла, в чем смысл, почему нельзя это станцевать за минуту, зачем надо было столько, что вы этим хотели сказать?", я втянул голову в шею и готовился к грозе. И пока Роман Должанский пытался спасти положение, де Кеерсмакер вдруг совершенно спокойно сказала, что хочет ответить и отвечала очень подробно, остановившись лишь тогда, когда дама признала, что ей стало понятнее. Наверное это – вторая главная черта аристократизма. И, если бы не апломб и хамоватая интонация дамы, она бы была даже молодец и гораздо лучше тех немногочисленных, решивших зал покинуть во время спектакля.
А их пусть немного, но было. Первыми конечно ушли те, кто снимали со вспышкой, но это как раз понятно, это – побег от стыда. По поводу остальных развернулась же целая дискуссия. То есть в этот раз всем зрителям до спектакля объявили, что он идёт полтора часа, а после будут ответы на вопросы. Почему бы не посмотреть, не остаться и не спросить все, что непонятно? Ведь именно это и есть то самое просвещение, о котором я тут регулярно разглагольствую. И боюсь вынужден согласиться, что для просвещения нужна одна серьезная деталь – желание к просвещению. А его уже никакие организаторы не обеспечат. Но у меня есть ещё одна теория: люди не оставались потому на обсуждение спектакля, что они уходили не со спектакля, они уходили с Райха. Им и обсуждать-то было нечего. И это конечно ещё хуже. Потому что осознавать, что у нас уходят со спектакля, которому 35 лет, который уже дал основу более смелым и свежим шагам – просто стыдно, а понимать, что уходят с Райха, музыки, которой уже больше полувека – физически больно. Невольно ужасаешься величине культурного разрыва.
Но про это говорит постоянно скрипач Роман Минц: почему-то у нас помимо напрочь отсутствующего музыкального образования (даже у гуманитариев), не знать и не разбираться в музыке, в её базовых вещах, не является стыдным (хотя бы в той же мере, в какой стыдно не читать Пушкина или Гоголя). И действительно, даже среди очень умных и сложных людей, кто остался на обсуждение, было слишком много тех, для кого Райх стал новинкой. Но замечу, что даже когда появляется это желание к музыкальному просвещению, реализовать его не так уж и просто. Доступных средств мало. А ещё страшнее, что тебя всегда стремятся завербовать какие-то эгоистичные люди, чтобы напичкать своими идеями, подитывая за твой своё самолюбие. Я хоть и учился в музыкалке, но к большому стыду в том возрасте вопросы физиологии меня интересовали сильно больше категорий музыки, так что на собственной шкуре испытал все тяготы и опасности. Надеюсь когда-нибудь написать большой текст про то какие угрозы поджидают начинающих слушателей и каких ошибок лучше не повторять, но пока могу лишь порекомендовать действовать осторожнее и всегда сторониться тех, кто стремится однозначно указывать на то, кто хороший, а кто плохой. Из бесплатного: открылся вот недавно отличный портал Stravinsky.online, и там даже одна из статей посвящена как раз балету де Кеерсмакер и разбору музыки Райха (ликуйте те, кто идут сегодня). Хоть он и совсем еще новый, но по степени дружелюбности и открытости, в данный момент на голову выше того же ClassicalMusicNews, который к сожалению в последнее время с завидным постоянством изливается желчью.
Ну и встречи и лекции нужно конечно посещать. Одна из них, НОВЫЙ МИР.Магазин идей, кстати сегодня. Там Сергей Невский будет разговаривать со Штефаном Кэги (основатель Rimini Protokoll) при содействии Константина Богомолова. Стоит 1000₽, и на данный момент есть еще 5 билетов: https://goo.gl/dhSnkz.
А там, судя по названию, есть серьезные основания надеяться, что композитор Сергей Невский (а это редкий образец одинаково успешного практика и теоретика) озвучит еще идею (а может и не одну), которая нам поможет в осмыслении собственного опыта восприятия.
___________
Источник материала:
https://www.facebook.com/inner.emigrant/posts/347538462361730
Самые свежие обзоры и обсуждения всегда первыми в Facebook: https://www.facebook.com/inner.emigrant
Telegram-канал: https://t.me/inner_emigrant