«Ну как, моете туалеты?», «Детям в школе уже рассказали, как хорошо быть геем?» – такие вопросы регулярно получают от российских друзей «предатели родины». Лена Сай уже год живет с мужем и детьми в Берлине и пытается понять, почему россияне испытывают такие яркие эмоции к уехавшим за границу соотечественникам.
Говорят, чтобы по-настоящему узнать своего мужа, нужно пережить с ним ремонт или развод. А вот чтобы узнать цену некоторым друзьям, нужно эмигрировать. Это я поняла год назад, когда мы переехали из России в Германию.
Тут, наверное, надо в двух словах рассказать, что нас толкнуло на такие крутые перемены. В России муж 6 лет работал фронтенд-разработчиком («компьютерщиком», как говорит моя мама) удаленно в американской компании. И все эти 6 лет наши близкие друзья недоумевали, почему мы живем в Калуге. Ведь для работы мужа, который долгое время в одиночку валил мамонта, пока я сидела в бесконечных декретах, нужен был только доступ в Интернет. В любой точке мира. Действительно: пока дети были маленькие и не ходили в школу, мы и правда могли попробовать пожить там и сям. Но почему-то не уезжали. Наверное, потому, что так не было принято в нашем окружении.
Но потом случилось сразу несколько событий, которые в итоге и привели к нашей эмиграции. Сначала Майдан и разные политические решения (вот тут не будем останавливаться, слишком уж скользкая тема), потом я выиграла в журналистском конкурсе поездку в Лондон, потом слетала во Франкфурт-на-Майне в командировку – обе эти поездки дали мне много пищи для размышлений. Но решил все, как это ни смешно, наш отдых в Анапе. Да-да, я все знаю про русский юг, бессмысленный и беспощадный. Но подруга, работающая в турфирме, предложила нам бесплатный номер в частной гостинице. Соблазнившись на халяву, мы взяли билеты на поезд, но пока ехали, хозяин гостиницы скоропостижно скончался. Так что нам пришлось на месте искать какое-то пристанище, хозяин дома оказался запойным алкоголиком, обратно мы с двумя детьми возвращались в плацкарте. В общем, ту поездку я запомнила на всю жизнь. Именно она и стала последней каплей, после которой муж разместил резюме на LinkedIn. Вот так мы и оказались в Берлине.
КАК О МЕРТВОМ – ТОЛЬКО ХОРОШЕЕ
Когда я начала писать о нашей жизни в Берлине в своем блоге, то очень быстро обнаружила, что о стране исхода, оказывается, можно говорить только хорошее – как о мертвом. О ней нельзя писать ничего плохого. Вообще ничего. Точнее можно, но только изнутри – тем, кто там. А если уж уехала, так и помалкивай! Эта мысль – «Свалила и молчи!» – рефреном звучала в комментариях.
Когда я жила в Калуге, то имела полное право от души возмущаться количеством домашних заданий в 1-м классе, презентациями и рефератами, которыми заваливали детей в школе, отсутствием электронной очереди в поликлинике, абсурдностью расположения отделения травматологии на 5-м этаже без лифта (Травматология! На пятом этаже!). Тогда у моих читателей это находило отклик и сочувствие. Сейчас, когда меня спрашивают, каково это – учиться в немецкой школе, я, естественно, невольно начинаю сравнивать с российской, в которой сын закончил первый класс. Но тут же получаю: «Не сравнивай! Свалила и молчи!» Почему я не имею право на воспоминания и должна стереть себе память?