Очень интересна тема доносов. Ведь каждый маленький малыш знает, как ужасно быть ябедой-карябедой, а каждый подросток понимает, что доносчика не только могут, но даже имеют полное право побить.
А вот взрослые люди придумывают для себя новый кодекс чести и новую мораль, в которой все перевёрнуто с ног на голову, они очень старательно забывают детство и все-все книги про принцесс и рыцарей чести.
Когда же человек начинает упражняться в доносах? Почему он чувствует необходимость работать в этом на самом деле презреннейшем и подлейшем из всех жанров?
Возможно, этот самый человек-доносчик накручивает себя и убеждает: так будет лучше! я за справедливость!что это за безобразие на самом деле! что за люди такие! для оптимизации рабочего процесса! для мира во всем мире! получит эта гнида теперь! будет знать!
А может, и убеждать себя ему не приходится. Наверняка такие люди уже вырастают в семьях, где донос - неотъемлемая часть жизни. Папа писал, дед тоже...
Сейчас доносы писать вообще легко и необременительно, хотя и немного неинтересно: никого не расстреляют и даже вряд ли уволят - хотя надежда всегда есть, - не выселят и не посадят, не отнимут детей и не пустят по миру. Так, несколько потреплют нервы - и все.
Моя очень давняя соседка каждую неделю писала участковому о том, что у меня живут какие-то люди без прописки. Участковый уже наизусть знал нашу крошечную квартирку с одним диваном и детской кроваткой, где пришлый человек мог уснуть только в ванной, но он был обязан "реагировать".
И выражая всей фигурой крайнюю неловкость, возникал он у меня на пороге - глазок соседской двери сразу темнел. Крякнув, бедняга переступал порог. Я поила его чаем, он благодарно и участливо мотал головой в сторону входной двери и басил:"Старая сволочь! Сама не живет и людям не даёт!"
А соседка и не старая была, вполне в расцвете сил.
Но милиционер как-то знал, что доносы пишут только старые люди. Они старые не по возрасту, они просто оштрафованы судьбой за подлость. Штраф - молодость. Даже если совсем молодой человек строчит доносы - он старик, несчастный старик, отдавший самое дорогое за шорох пустой бумаги, за миражи.
И вот живет такой человек, солидный на вид человек, и пишет, и пишет. А вокруг него порхают незримо белыми бабочками доносы прошлых лет: на коллегу, на соседку и её собаку, на учителя ребёнка...
Смешные и серьёзные, имеющие последствия и оставшиеся без внимания доносы и доносики, жалкие перепечатки мефистофелевского договора, утратившие древнюю форму, но сохранившие продажную силу.
Они никогда не оставят больше своего владельца. И в момент последнего стремительного полёта в том самом туннеле, где в конце обязательно свет, наш бумажный человек изо всех сил будет пытаться разглядеть что-то через ворох проклятой бумаги.
