Увидела комментарий под репортажем о кормлении бездомных:"Нахер вы нищету балуете, это Спарта, опустившиеся люди - лауреаты премии Дарвина, дайте им умереть. Зачем тащить балласт? Вы продлеваете их мучения!" И еще шквал такого же огня.
Вспомнила, как много лет назад мы начинали кормить бездомных, сценарий был один и тот же каждую субботу: варилась огромная кастрюля макарон по-флотски, делалось несколько термосов чая, мы брали с девчонками машину и ехали утром на одну и ту же станцию.
Первый раз новенькую вырвало, потому что подходили не просто бедно одетые люди, подходили люди с разбитыми и потрескавшимися руками, в струпьях и язвах, со вшами, грязные, часть из них - со страшным перегаром.
Ты стоишь, выключив обоняние, машинально накладываешь макароны, и вдруг слышишь:
-Сударыня, благодарю вас, если можно, я возьму еще одну порцию?
Я момент этот помню, как замедленную съемку из матрицы. Поднимаю глаза, и просто застываю, порода, это называется порода, первое, на что я всегда смотрю машинально крест на крест это глаза и руки, огромные такие печальные еврейские глаза, мудрые и очень добрые и руки с длинными длинными пальцами:
-Музыкант...- бессвязно вырывается у меня, и рука накладывает макароны мимо..
-Простите, - мужчина закашливается и улыбается недоуменно.
-Вы- музыкант?
-Ах...нет, что вы, я - учитель истории, уже бывший, а музыка, это баловство было, на фортепьяно играл несколько лет.
Я стою, у меня натурально открыт рот, до этого момента я видела людей, которые, допивая боярышник, доедая макароны, тут же начинали просить денег на водку и валтузиться друг с другом чуть поодаль, орать матом, блевать. А тут такой лет шестидесяти Марлон Брандо в БЕЛОМ шарфе, Карл, с глазами, в которых отражается какая-то вселенская грусть и любовь.
Мы сидели, ели макароны, и читали друг другу Бродского. Ребята с рынка, находящегося рядом, подошли к нам, мы разговорились и выяснилось, что им нужен дворник, на что Марлон Брандо радостно согласился. История его была весьма проста: когда-то в период лютого безденежья, когда учитель истории перестал зарабатывать деньги, жена устроила скандал, предложила заняться бизнесом, рискнуть, он согласился, под это заложили квартиру, с треском прогорели, жена, обозвав нежно супруга патологическим лузером, ушла к любовнику. Марлон Брандо решил просто пить...Довольно скоро он опустился окончательно. Мы тогда несколько часов проболтали, и я была безумно рада, что случайные чужие хорошие люди вдруг предложили ему и какую-то крохотную комнату у себя, и работу дворником. Потом я надолго улетела и мы потерялись.
Прошло много лет, и тут, идя по заснеженному проспекту, я вдруг услышала:
-Инна..
Оборачиваюсь и просто застываю. Красавец, стоит учитель истории в неизменном белом шарфе и улыбается:
-Инна, вас не узнать, вы- блондинка?
И улыбка эта детская открытая, и глазища огроменные, я стою, как идиотка, улыбаюсь нелепо....Снег...Все как тогда...и вот мы смеемся и Бродского читаем...Он женился, его полюбила совершенно чудесная женщина, они вдвоем совершенно счастливы. Он работает, у них съемная квартира.
-А знаете, мистически как-то вышло тогда с ребятами, которые взяли на рынок дворником, все закрутилось вдруг, и вы тогда сказали, что это только начало, и все получится. Это важно, когда кто-то верит.
Это я к чему вообще, я - трус, с кормления бездомных я слилась очень быстро, для меня намного легче приехать в чистый дом престарелых. Люди, кормящие бездомных, безусловно круты, потому что для кого-то они- последняя надежда, и шанс, и приходит туда иногда человек не за супом, и если ты сможешь положить в тарелку макароны с мясом и надежду на лучшее, то все сбудется...
(с) Инна Сергеевна