Важнее свадьбы может быть только ночь перед ней.
Если у мальчиков с их стремлением храбриться и проявлять решимость все происходит еще более менее приземленно, то для девочки ночь перед свадьбой – мистическое и сакральное действо. Даже если все очень желанно и долгожданно, это все равно очень страшная минута (до сегодняшнего вечера я даже не догадывался насколько). Минута, когда отказываешься от свободы (пусть даже в нашем патриархальном мире весьма условной, но все же), когда добровольно отдаешься в рабство. Именно поэтому издавна эту ночь девочки всегда наполняли разными обрядами и ритуалами. Чтобы было не так страшно. Чтобы не давать сомнению разъесть душу. Чтобы воздать почести прошлой жизни и призвать надежду на счастье в жизни новой.
Поэтому большая удача, что именно ночь перед свадьбой легла в основу камерной акапельной оперы канадского композитора балканского происхождения, Ana Sokolovic. Исполненная впервые в 2011 году в Торонто, эта опера прославила ее по всему миру и сделала известной на родине (правда спустя еще несколько лет), а Теодор уже привлек к ней внимание русской публики (сначала спектаклем в Перми и вот теперь концертным исполнением в Московском международном Доме Музыки). Используя существующие славянские и балканские крестьянские народные сказки, мифы и традиции как основу текста, Соколович трансформировала их с помощью средств балканской музыки в свой собственный уникальный ономатопеический язык и перенесла слушателей в мир мистического реализма.
И вот в зале гаснет свет, наступает ночь, на сцену выходят маэстро, а за ним шесть босых девушек со свечами в руках. Свечи ставятся на пол, девушки собираются в круг и начинается действие из семи частей:
1. Сначала пять подружек поют выходящей замуж Милице о ее длинных ресницах и розовых щеках, призывают ее петь и танцевать с ними.
2. Девушки начинают озвучивать сомнения невесты, которая хотела выйти замуж за другого мужчину и приступают к первому ритуалу – окрашиванию волос невесты краской, присланной ей будущим тестем – тем, кто забирает Милицу из ее семьи.
3. Подружки перешептываются, готовя новую шутку, и устраивают сражение за право просить руки невесты. Они разыгрывают целую сценку предложения, подражая голосам неказистого жениха и матери. Сценка перерастает в буйный танец.
4. В танце происходят стычки, девушки подтрунивают друг над другом, эмоциональный накал усиливается, и несмотря на попытку одной из них всех утихомирить, девушки расходятся по разные стороны сцены и начинают вокальный поединок, сравнивая свое соревнование с петушиным боем.
В ритмах нарастает агрессия, солистки буквально выплевывают друг в дружку согласные, пытаясь выплеснуть обиду от предрешенной разлуки.
5. Наступает время очередного обряда – омовения невесты. Избавившись от напряжения, вызванного бессилием и обреченностью, осознав, что это неизбежный шаг от старого к новому, девушки начинают петь семейную песню невесты, пока та увлажняет свои волосы, руки и грудь звездами.
Наконец приходит смирение и успокоение. Пение становится размеренным, медитативным. Зал вместе с девушками погружается в транс умиротворения.
6. Все девушки засыпают, но вот уже забрезжил рассвет. И одна из подружек начинает будить остальных. Пришло время наряжать невесту.
7. И наступает финал. Милица сольно поет полную с одной стороны тоски и страха, с другой надежд на счастье ностальгическую песню (первую за всю оперу арию), прощаясь с подружками и призывая ветер унести ее к любимому. Подружки в конце концов присоединяются к ее пению, объединяют голоса в единое целое, чтобы попрощаться.
В зале снова гаснет свет и через пару секунд, пока все еще пытаются прийти в себя, ярко вспыхивает.
Ночь завершена.
Как вы понимаете, это очень сложное, неуловимо тонкое, многослойное произведение, которое с одной стороны пропитано переходом в новое состояние, рождением новой жизни, а с другой уходом из жизни прежней; смертью во имя рождения. Даже дурачества первой половины действия наполнены горечью близящегося прощания.
И сложно представить для такого ведического сюжета более уместного рассказчика, чем Теодор Курентзис. Несмотря на то, что в опере нет оркестра, не звучат инструменты (за исключением используемых стакана с водой, окарины и редких перкуссий), его работа предельно важна. Все шесть голосов солисток непреодолимо зависят от него, от его жеста, от его взгляда. Он не дирижирует в привычном понимании , не указывает кому куда вступать, а словно выступает чутким слушателем, создает откровенную атмосферу и просит девушек рассказать эту историю, поделиться страхами и надеждами, поведать тайные ритуалы и обряды. И в финальной арии Милицы он замирает, заслушивается, словно впервые слышит: это момент перерождения, к которому он ее привел, его работа закончена. Зрителям же остается лишь наслаждаться возможностью подглядеть за этим интимным процессом.
Каждое «концертное исполнение» Теодора – театральный перформанс. И представленное сегодня выглядело и звучало настолько самодостаточным, что боюсь любая попытка облечь происходящее в форму спектакля обречена. Именно в состоянии такого перформанса эта опера должна продолжать жить, завоевывать и погружать новых слушателей. Которым, к слову, приходится ой как нелегко. Никто действие не объясняет. Все, кого я встретил в зале рассказывали мне что-то про эксперимент, про то как это интересно, отчего у меня сложилось стойкое впечатления, что далеко не все детально понимали что именно перед ними происходило. Но тем не менее, язык был придуман непонятным специально, и основную мысль и эмоцию все уловили бессловесно. Одной лишь музыкой.
А музыкально опера крайне сложна. Соколович наполнила ее непереводимыми, забытыми конструкциями, многие из которых – лишь бессловесные звуки. Она создала невероятно изобретательную, насыщеную палитру оттенков. Исполнение такого материала требует особенного мастерства от солисток. Им требуется одинаково виртуозно использовать и стремительно чередовать все известные вокальные техники. Тут и сочетание оперного пения с балканским народным, пение и обертонами, и экстремальным грудным, и усиленным носовым голосом, и шепотом.
Солистки Пермского театра оперы и балета продемонстрировали мастерство высшего класса. Они оставались обворожительны, а их голоса звучали идеально как сольно, так и в ангельском унисоне; при произнесении шумов, щелчков, трелей, свистов, стонов; как при исполнении длинных мелодичных фраз, так и в коротких ритмических вспышках. Они проявили удивительный словарный запас звука и тона, соответствующий точному движению Теодора.
И конечно, я специально оставил напоследок жемчужину: партию Милицы (с той самой важной финальной арией) запредельно исполнила Надежда Павлова. И я с восхищением преклоняюсь перед ее в первую очередь выбором. Достигнув всего и всем все доказав, она могла бы уже давно прыгать с рецитала на рецитала, из одной "Травиаты" в другую по всему миру, но она бесстрашно для своего голоса взялась за сложный, новый, современный материал и выдала его с такой собранностью и такой отдачей, словно всю жизнь об этой партии мечтала. И это лишь еще одно подтверждение, что она – не просто певица с выдающимися вокальными данными и умением ими распоряжаться (что достаточно распроненное явление), она – певица с выдающимся интелектом (что уже гораздо большая редкость).
Большое спасибо, а точнее,
ГОРЬКО…
__________
Источник материала: https://www.facebook.com/inner.emigrant/posts/338959963219580
Самые свежие обзоры и обсуждения всегда первыми в Facebook:
https://www.facebook.com/inner.emigrant
Telegram-канал:
https://t.me/inner_emigrant